Скорая помощь пышного размера
Глава 1
Вы думаете, скорую помощь вызывают только когда человеку очень плохо?
Я тоже так думала, пока не устроилась фельдшером.
Теперь половину моих вызовов составляют крики: «Срочно приезжайте, не могу дышать!», а на месте выясняется, что у больного трехдневный насморк. Еще треть — «Мой сыночек умирает», и матушка, прыгающая возле тридцатилетнего лба, у которого температура 36,8. И, конечно же, куда без бабушек, вызывающих нас раз в три дня из-за скачков давления.
Поэтому, когда диспетчер называет адрес и сообщает, что мы едем к мальчику пяти лет, у которого затруднено дыхание и лающий кашель — у меня заранее недоброе предчувствие.
— Ну, началось, — бурчу я.
Наш водитель Гриша, огромный, молчаливый и похожий на медведя мужик, бросает на меня взгляд в зеркало заднего вида.
— Ты в последнее время всем недовольна.
— С чего бы это? Всего-то третья смена подряд.
На самом деле шутить не хочется. Детские вызовы я не люблю. Не потому, что с детьми трудно. С детьми как раз всё понятно. Им плохо — они плачут, страшно — цепляются за взрослого, больно — орут так, что соседи крестятся.
Трудно с их родителями.
Город за окном размазывается огнями. Весь день идет дождь. Погода намекает, что лета в этом году можно не ждать. Помните тот жаркий день в мае? Вот, вам хватит.
— Адрес знакомый, — замечает мой коллега, Валера. — Там частный сектор за рынком.
— О, прекрасно. Значит, нас могут покусать собаки.
— Нет, ну ты сегодня особенно позитивная, — качает головой Гриша. — Летунова, опять, что ли, сидишь на диете?
Вообще-то нет. Я закончила с диетами, когда поняла, что прогресс идет не в ту сторону. Начинала худеть с восьмидесяти килограммов и вот уже добралась до восьмидесяти пяти.
Телефон в кармане вибрирует. Достав его, я некоторое время пялюсь на сообщение от Ромы.
«Ты когда освободишься? Надо поговорить».
«Никогда», — мысленно отвечаю я и прячу телефон обратно.
— Опять твой герой-любовник? — спрашивает Гриша.
— Угу.
— Поговоришь?
— Разумеется. Как только у меня случится острый приступ слабоумия.
Гриша хмыкает. На этом его эмоциональный ресурс исчерпан, и мы мчимся дальше молча.
Дом находится за высоким забором. Не дворец, но крепкий, добротный коттедж. Калитка распахивается раньше, чем я успеваю нажать на звонок.
На пороге высится мужчина. Широкоплечий. В расстегнутой серой толстовке, что наспех накинута на белую футболку. Волосы темные, взъерошенные, будто он десять раз запускал в них пальцы. Лицо напряженное. Красивое, если честно. Есть в нем что-то благородное: в острых скулах, в небольшой горбинке на носу.
— Сюда! — говорит хрипло. — Он… он так тяжело дышит.
Я вздыхаю. Только паникующих отцов мне и не хватало для полного счастья.
— Я фельдшер. Марина Сергеевна, это мой коллега, Валерий Павлович, — представляюсь, проходя в дом. — Где ребенок?
— В гостиной на первом этаже. Я открыл окно, но подул сильный ветер, и мне пришлось его закрыть. Потом опять открыл, потом…
— Я вас услышала. Дальше окна без моего разрешения не трогаем. Ребенка не трясем, не пугаем, не заставляем «дышать нормально». Если очень хочется что-нибудь сделать — дышите сами. Глубоко и желательно молча.
Мужчина ошарашенно моргает. Видимо, не привык, что им командует полная женщина, с неряшливым пучком волос на затылке и замученным лицом.
— Понял, — отвечает он.
Так, ну это добрый знак. Люблю, когда со мной не спорят и не доказывают, что вот на форуме мамочек кто-то дышал над кастрюлей картошки и натирал ребенка всем подряд, включая чистый спирт. И им это, конечно же, помогло.
Мы входим в гостиную.
На диване, под мягким пледом, спит мальчик в пижаме с динозаврами. В руках зажат плюшевый медведь, такой затисканный, будто прошел ипотеку и два развода. Малыш дышит часто, губы сухие. При вдохе слышится неприятный сиплый звук.
А потом его разбирает лающий грубый кашель.
В принципе, картинка ясна. Осталось убедиться в точности диагноза.
— Пожалуйста, разбудите, — прошу я отца.
Тот кивает и подходит к сыну.
— Мишут, просыпайся. Тетя-врач приехала.
— Привет, командир, — говорю я с улыбкой и присаживаюсь рядом, не нависая. — Меня Марина зовут. А тебя?
Мальчик испуганно жмется к отцу.
— Миша…
— Миша, давай договоримся, — продолжаю я. — Я сейчас тебя послушаю. Потом посмотрю горло и носик. А ты пока держи медведя. Медведя я тоже могу осмотреть, если хочешь.
— Наверное, не хочу, — шепчет Миша и вновь начинает кашлять приступами.
У отца сразу же вырывается испуганный вздох.