— Проголодалась? – спрашивает Игнат, пока я прикидываю сам он бывал в этих странах или же ему привезли друзья.

— Да. А ты и на меня готовишь?

— Нет.

Я замираю. Неловко получилось. И, наверное, надо ретироваться. Может он вообще не планировал, чтобы я засыпала у него, а я вырубилась, отняла его время. Еще и на мясо засматриваюсь. Хотя оно такое сочное, что у меня слюна во рту собирается…

А дома из еды только плавленый сыр и сосиски.

— Жаль, — картинно вздыхаю, разворачиваясь на выход, — а я уж было подумала, будешь меня подчевать своей стряпней.

Прохожу мимо него, когда вдруг Игнат наполовину разворачивается и обхватив меня рукой спереди за талию, разворачивает на сто восемьдесят градусов и прижав к своей груди, останавливает напротив плиты.

— Шутки-то ты не сечешь, гадючка, — басит за моей спиной, переворачивая вилкой мясо, а я пытаюсь дышать.

Потому что его ладонь лежит на моем животе, огромная и горячая. И кажется прожигает тонкую ткань моей бедной маечки, которая начинает дымить.

Или это я дымлюсь от того, что чувствую спиной его голую кожу. В солнечном сплетении рождается покалывание и спешно захватывает собой сначала мой живот, потом грудь, соски…

— Как ты меня назвал? – успеваю поймать убегающую мысль о том, что слышала что-то о гадюке, и удержать её, чтобы не поплыть окончательно.

— Гадючка.

— Ппфф. Что-то совсем не обидно, — чувствую, как по лицу ползет жар, и щеки начинают печь.

— Так потому что правда. На правду не обижаются.

Сильная ладонь крепче прижимает меня к себе, пока совсем обнаглевший сосед накрывает крышкой сковороду и выключает конфорку.

— А ты бесцеремонный громила и зверюга, — выпаливаю то, что всегда крутится в уме в его адрес.

— Принимается, — спокойно отвечает он, а потом зачем-то поднимает меня над полом за талию и пронеся с метр, усаживает на стол.

Я дышать перестаю едва ягодицы касаются холодной поверхности.

А потом ахаю, когда нахал, раздвинув мои ноги, внедряется между них и оперевшись руками по обе стороны от меня, нависает сверху, как коршун. Я отклоняюсь назад.

Сердце скачет, как дурное. Под коленями дрожит. А бедра, в месте соприкосновения с ним – горят.

— Что ты… — сиплю, как несмазанный велосипед, разглядывая мелкие морщинки вокруг его серьезных глаз.

И боже, чувствую, себя хорьком, которого загнал в угол огромный, опасный зверь. Хорьком, которому нравится быть загнанным в угол этим зверем.

— Что там твой доходяга? – Игнат задает вдруг совсем неуместный сейчас вопрос.

Я удивленно моргаю.

— В каком смысле?

— Слушает тебя? Сидеть и затыкаться научился?

— Ммм, да. Ты же знаешь, — сглатываю, потому что расстояние между нами не уменьшается.

Жалкие пясть сантиметров — это просто катастрофа для моего тела и сознания.

— А в мое отсутствие? – склоняет голову на бок, медленно скользя взглядом по моим ресницам, щекам, губам…

Ох… боже, почему я этот взгляд чувствую физически?

— Тоже.

И это правда. Кекс стал гораздо послушнее. И пусть в одном месте у него все еще шило, но команды он выполняет исправно.

— Тогда можно сказать, цель дрессировок достигнута? – его голос приобретает странную хрипоту, от которой мне становится еще жарче.

— Да. Спасибо тебе, — шепчу, потому что громче банально ответить нормально не получается. – Сколько я должна?

— Один.

— Что один?

Его взгляд возвращается к моим глазам. В нем мелькает нечто неукротимое и угрожающее.

— Один поцелуй.

Я на нервах выдаю гортанный смешок.

— Ты сейчас серьезно?

Знаю, что серьезно. Вижу это в его глазах. И чувствую на себе… Но все равно озвучиваю вопрос.

— Я когда-то был не серьезен?

Пульс улетает далеко за пределы адекватного, я сижу, как на иголках. Только не на болезненных, с которых хочется вскочить, а на таких, на которых хочется находиться дольше. Потому что они не несут боль. Они несут давно забытое мне ощущение…

— Хорошо, — выдаю, рвано кивая, — вот сюда.

Обхватываю его напряженное лицо ладонями, поворачиваю к себе в профиль, чтобы оставить на щеке поцелуй. Но едва мои губы касаются жесткой щеки, как Игнат поворачивается и сминает их своими.

Глава 15

Ой-ой-ой… Я в эту же секунду теряю связь с реальностью.

Едва напористый язык толкается ко мне в рот, как все вокруг расплывается. Мир теряет очертания, а меня затаскивает в воронку из ворвавшихся вихрем ощущений.

Успеваю что-то слабо простонать, пытаясь хотя бы как-то продемонстрировать, что вообще-то это с его стороны наглость, но мой стон теряется где-то в тумане, потому что я, оказывается, отвечаю на поцелуй.

Оплетаю руками широкие плечи, скольжу по ним выше, чем, кажется, подталкиваю зверюгу к более решительным действиям. Обняв меня за талию одной рукой, он дергает меня вперед к самому краю стола, а пальцами второй ныряет в мои волосы и надавливает на затылок так, чтобы не оставлять между нами и миллиметра.