— Что? У каждого рода свои традиции. Я вот с третьим супругом познакомилась на кладбище. Как сейчас помню: копаю я могилу

Она не закончила, хотя я, признаться, даже заинтересовалась.

— Позвольте уточнить: познакомились вы вчера днем? — напирал Белир, и в голосе его звучала откровенная насмешка.

— Нет, — ответил Арсений. — Месяца три назад Или четыре?

— Определенно четыре, — поддакнула я. — Я приходила по делам.

— Да, а я сразу же обратил внимание на эту великолепную девушку, — взгляд Арсения потеплел. — Когда встречаешь человека, с которым готов провести жизнь, не имеет значения, при каких обстоятельствах это произошло.

— Действительно, — Белир перевел взгляд на моего мужа. — Господин Вирнгольд, позвольте полюбопытствовать: что именно привлекло вас в госпоже Альер? До недавнего времени вы, насколько мне известно, не проявляли интереса к зельеваркам.

Арсений посмотрел на меня — долгим, мягким взглядом, от которого я засмущалась.

— Мирослава обладает редким сочетанием качеств. Ум, честность, прекрасное чувство юмора. И, что немаловажно, она не упала в обморок при виде Филиппа. Для дома Вирнгольдов это редкость.

Белир нахмурился.

— Что ж, звучит чудесно. Продолжим. Госпожа Вирнгольд, как вы относитесь к специфике рода вашего мужа? К его профессиональной деятельности?

— Некромантия — древнее и уважаемое искусство, — отчеканила я. — Я полностью поддерживаю Арсения в его работе.

— Даже если эта работа подразумевает общение с мертвыми в любое время суток? Вызов духов за семейным ужином? Призраков в коридорах?

— Призраки в коридорах — это его родственники, — возразила я. — К родственникам нужно относиться с уважением, особенно если они умерли. Я даже ознакомилась с фамильным древом супруга. Хотите знать, кто был основателем рода?

Я приготовилась выдавать знания скопом, как из дырявого решета. Зря, что ль, зачитывалась семейными книгами до полуночи? Но Белир покачал головой:

— Не стоит. А как вы относитесь к тому, что ваши будущие дети унаследуют некромантский дар?

— Если они унаследуют хотя бы половину талантов своего отца, я буду гордиться ими.

Арсений сжал мою ладонь — благодарно, как мне показалось. Или просто давая понять, что я отлично справляюсь.

— Как давно и каким образом господин Вирнгольд сделал вам предложение, госпожа Вирнгольд?

Я вовремя прикусила язык, чтобы не сболтнуть лишнего.

— По правде, мы не собирались торопиться. Но обстоятельства сложились таким образом, что предложение руки и сердца вышло спонтанным. В обеденный перерыв, если хотите знать. Арсений просто сказал: «Выходи за меня». Я согласилась.

Белир перевел взгляд на Арсения.

— Господин Вирнгольд, вы сообщили супруге о причинах, по которым сами нуждались в срочном заключении брака?

— Да.

— Как много ей известно?

— Достаточно, чтобы она понимала условия сделки.

Слово «сделка» повисло в воздухе. Белир тут же уловил его, как собака запах крови.

— Сделки? Значит, вы признаете, что ваш союз заключен не по взаимной симпатии, а из голого расчета?

— С каких пор Управление запрещает расчет в браках? — усмехнулся Арсений, положив ладонь мне на колено. — Насколько мне известно, половина древних родов переженились без какой-либо симпатии. Между мной и Мирой есть чувства, но да, мы ускорились с церемонией ради нашего благополучия. Чего не отрицаем.

Белир захлопнул блокнот.

— Хорошо. Теперь перейдем к формальностям. Согласно закону, брак считается полностью вступившим в силу только после консумации. Это должно быть подтверждено брачными метками. Вы не откажетесь их продемонстрировать?

Смысл дошел не сразу. Вернее, дошел, но я пару мгновений отказывалась верить, что этот человек с мерзопакостной улыбкой действительно спрашивает, спали ли мы с мужем.

Ой-ой...

Ох, кажется, нам конец. Ведь брачной метки, подтверждающей, что союз вступил в полную силу, у меня не было. И быть не могло. Потому что мы с Арсением не только не делили постель — мы даже не касались друг друга дольше, чем того требовали обстоятельства.

В гостиной повисла тягучая тишина.

Я почувствовала, как кровь отливает от лица. Арсений, напротив, оставался совершенно равнодушен к происходящему.

— Разумеется, — сказал он и начал поднимать рукав рубашки.

Э-э-э, откуда?!

На его сгибе локтя проступила метка — тонкий узор, две линии, оплетающие руку. Я видела такие в книгах: брачная метка выглядела как татуировка.

— Прекрасно, — безрадостно отметил Белир. — Госпожа Вирнгольд?

Я не могла пошевелиться.

У меня не было этой метки. Не могло быть. Мы не

Арсений шагнул ко мне и взял мою руку. Его пальцы легли на мой локоть, и он тихо, одними губами, прошептал что-то — то ли слово, то ли заклинание на древнем языке, который я не понимала.

По коже пробежал холод, будто порывом ветра забрался под одежду.