Протягиваю связывающее устройство послу, и он, будто нарочно, берет его, зацепив мои пальцы своими.

— Трансляция прервалась на самом интересном месте. Рада, что с вами все в порядке, Лайсон, — щеки дрожат от нервной улыбки.

— Люди Советника заглушили связь во дворце. Надеюсь, это не вызвало вашего волнения, принцесса.

Тая внимательно смотрит на нашу напряженную беседу, а потом выдает такое, что я краснею, будто меня в кипяток сунули.

— Мама сказала, ты будешь моим папой.

Прикрываю глаза от стыда. Детская непосредственность не всегда к месту.

— Только, если ты не станешь любить нас меньше! — спасает ситуацию Аджай.

— Я вас всех любить буду! Сильно-сильно! — она тянет ручонки к огромным парням, что выше ее в три раза, и те, расплывшись как мороженное на солнце, стекают к ее ногам. — Только нам еще один ребенок нужен. На Ману-ре у всех есть братья и сестры.

Прячусь от многообещающих взглядов своих мужчин, осознавая, чем мы займемся, как только закончатся наши приключения. Быть мне многодетной матерью, к гадалке не ходи.

— Отличная идея, маленькая принцесса! — радуется Нур.

— Думаешь, одного будет достаточно? — Аджай делает вид, что серьезно беседует с Таей, а сам на меня поглядывает.

— Хочешь честно? — шепчет она, думая, что я не слышу, — много хочу. Только мама не захочет, наверное.

— Маму мы возьмем на себя! — заговорщицки щурится медведь.

— Урааа! — кричит она, целуя каждого в щеку.

Лайсон, не участвовавший в беседе, пожимает плечами, глядя на меня, мол, он тут не при чем, это все они! А я не могу сдержать счастливой улыбки. Какая же я везучая! Иметь такую семью не каждому дано.

Идилию разбивает конвой, выводящий из кабинета короля нескольких людей. Все они согнуты вдвое, на их головах черные мешки, а на ногах электрические браслеты, издающие треск при каждом шаге. Вжимаюсь в стену от ледяной, черной энергии, исходящей от них, а когда в одном из заключенных узнаю Косма, нервно сглатываю.

Нур поднимает перепуганную зрелищем Таю на руки, Аджай закрывает процессию своими плечами.

— Куда их ведут?

— На казнь, — ровным тоном отвечает Лайсон и провожает их недобрым взглядом.

— Но ведь закон не позволяет казнить Косма.

— Попытка отравить посла, сопротивление задержанию и нападение на членов делегации карается смертной казнью по межгалактическому закону. И этот закон выше планетарного. Так что, ему не повезло.

— Но как? Ведь он не был готов к вашему появлению!

Посол вскидывает бровь.

— Зато я подготовился.

Сглатываю горечь, глядя на то, как уводят людей, пытавшихся свергнуть отца, и стою неподвижно, пока те не исчезают за углом.

А ведь Лайсон понимал, что только скомпрометировав Косма, сможет избавиться от него. И он добился цели. Действительно, мастер своего дела.

— Неплохо вышло. Целился в одного, попал в десятерых.

Довольна ли я исходом? Да. Жаль ли мне, что несколько человеческих жизней прервутся? Безусловно. Но, стоит подумать о том, что они не жалели никого, как становится понятно: приговор верен.

— Ты жесток! — В истошном крике узнаю голос матери. — Ты не щадишь никого, кто хотел процветания Альвенте!

Отец говорит тихо, и я не могу расслышать его ответ. Подхожу ближе к двери, но Лайсон не дает стать вплотную.

— Из-за тебя Мелис мертва! Ты хотя бы знаешь, как она дорога была мне?

— Вижу, что ее жизнь была важнее жизни Силии, — корит ее отец.

— Ты прав, — надрывным голосом отвечает она, — я не любила ее. И тебя не любила! Аскер был в моем сердце. Он и наша дочь Мелис.

Кровь отливает от головы, и перед глазами темнеет. Слышать такое тяжело, я ищу глазами стул, и Лайсон помогает сесть.

— Мне нужна была корона! И твой брат не смог дать мне ее! Альвента выбрала тебя, и мне пришлось расстаться с любимым. Я ненавижу тебя всю жизнь за это! И эту мерзавку, получившую все ненавижу! Только Косм смог бы ее сломать!

— Увести! — не выдерживает король, и дверь тут же распахивается.

Мама выходит, гордо подняв голову, а следом за ней четверо конвоиров и главный королевский дознаватель.

Она проходит мимо, убяивая меня холодным взглядом, а я не понимаю, за что. Вернее, теперь понимаю, но принять это, наверное, не смогу никогда.

На негнущихся ногах вхожу в кабинет, и отец быстро оказывается рядом.

— Дочь, прости меня! Прости! — он зарывается лицом в мои волосы, и я чувствую, что король плачет.

Манурцы деликатно остаются в стороне, давая нам возможность побыть вдвоем, и мы сидим обнявшись, будто я снова маленькая папина принцесса, сбежавшая от нравоучений злой матери.

— Я не мог убрать Косма. За ним было слишком много людей. Прости.

— Это ты меня прости, пап. Я не думала, что корона может быть настолько тяжелой.

— Чтобы я не делал, я старался, чтобы тебе было лучше, каларинья.