Я знала, что она может сделать всё, что захочет, включая подлые методы. С её связями и деньгами ей ничего не стои́т разрушить мою жизнь. Но я не могла показывать своего страха перед ней — это сделало бы только хуже.

— Запомни, мерзавка, я никогда не раскидываюсь пустыми словами! — прошипела она.

Открывшаяся дверь поумерила пыл этой сумасшедшей. Она резко отступила, поправляя платье и делая вид, что ничего не происходило.

В уборную вошли две женщины в роскошных нарядах, болтая о платье какой-то леди Блэйн.

Леона бросила на меня последний взгляд, полный ненависти.

— Я тебя предупредила! — сказала она и вышла.

Глубоко вдохнула — сердце билось где-то в горле. Её угрозы пугали. И речь шла не о магазине. Он ведь и так был под сносом.

Она ведь была в какой-то степени права. Не в том, что Сириан меня использовал, — нет. Уитмен играл в непонятную игру, исход которой был опасен для меня. Я это подсознательно чувствовала. Рядом с ним всё ощущалось так, будто я стою на краю пропасти, и каждый шаг ближе грозил падением.

Голова шла кругом от водоворота событий. Нужно было выйти на свежий воздух, проветриться и успокоить расшатанные нервы.

Мило улыбнулась вошедшим дамам и вышла из уборной. Двинулась по коридору, мимо расписанных ажурных ваз с цветами и статуй лесных зверей, ища выход к одному из балконов. Завернула за поворот и очутилась около небольшого проёма в стене, через который внутрь лился приглушённый свет.

Балкончик оказался достаточно большим. Ночной ветер обвевал лицо прохладой, смешанной с ароматом цветов. Вдали виднелись огни города, знакомые и уютные. Где-то там был мой магазин и мой дом.

Прислонилась к каменным перилам, глядя в темноту. Боль в плече́ вернулась, но теперь это была другая боль — боль от осознания, что я ввязалась в игру, правила которой не понимала. И самым опасным в этой игре был не Сириан Уитмен.

Самым опасным была я сама.

Мо́и мысли и чувства.

И я не представляла, что с этим делать.

Свежий воздух охладил разбушевавшееся воображение. Я собиралась вернуться в зал, когда внезапно услышала голоса снизу. Они доносились из-под балкона.

Странное дежавю накрыло меня, мысленно переместив в тот вечер, когда я снова висела на том проклятом дереве, прижавшись к шершавой коре и пытаясь слиться с тенью, пока стражи обсуждали свои дела снизу.

Замерла у перил, вжимаясь в каменную кладку, и прислушалась. Голоса стали отчётливее. Один — низкий, сдержанный, но полный ледяной ярости. Сириан. Второй — более лёгкий, насмешливый. Финн Хоук.

Они не скрывали разговора, видимо, не подозревая, что их мог кто-то услышать.

— … Сириан, — сказал Финн с тревогой в голосе. — Ты не прав, Вивьен…

Сириан резко перебил его.

Его голос прозвучал так чётко, что меня будто облили ледяной водой:

— Если она перейдёт грань, Финн, я её убью.

* * *

Слова повисли в ночном воздухе, как отравленные стрелы. Я почувствовала, как земля ушла из-под ног.

Паника сжала горло железным обручем. Схватилась за перила, чтобы не упасть, не веря в то, что услышала. Тело мелко дрожало, не слушаясь.

«Он убьёт меня. Сириан Уитмен убьёт меня».

Мысль крутилась в голове, не давая дышать.

Я попыталась отступить, спрятаться в тень. Но ноги будто приросли к полу. В голове мелькали обрывки воспоминаний: его руки на моей талии в танце, его дыхание у моего уха, его обещание «сжечь дотла». И вот теперь — угроза смерти. Он был хищником, готовым разорвать свою жертву без колебаний.

Сделала шаг назад, затем ещё один. Нужно было уйти. Сейчас. Пока они меня не заметили.

Но в темноте я не увидела выступа на полу. Подол платья тут же зацепился за него. Я рванула вперёд, пытаясь освободиться, но ткань не поддалась. Раздался звонкий треск ткани. Шов от бедра до подола разошёлся, оголяя кожу.

— Кто там⁈ — рявкнул голос снизу.

Это был Уитмен.

Я замерла, прижавшись к стене, но было уже поздно.

Звуки шагов, быстрых и решительных, приближались ко мне.

— Чёрт возьми! — выругался Финн.

— Вивьен, — прошипел Сириан, и в его голосе не было ни гнева, ни сожаления. Только ледяная решимость. — Не двигайся.

Но я не могла стоять на месте. Рванула вперёд, спотыкаясь о разорванный подол, ноги сами несли меня прочь. Лестница была внизу, зал — за поворотом. Я мчалась по коридорам, не разбирая дороги, слыша за спиной тяжёлые шаги и злые ругательства.

Ворвавшись в бальный зал, огляделась в поисках сестры. Люси… где она? Где моя сестра?