Я поскорей вышла в коридор, оставив его одного с огнём и мыслями.

*****

В спальне меня ждала тишина.

Я достала из-под подушки записку, и перечитала её ещё раз. «Приходи в оранжерею в полночь. Если не придёшь, я расскажу ему всё. Ты знаешь, о чём я».

Кто написал? Фэрбенкс по приказу Эдмунда? Или сам Эдмунд, прикидываясь художником?

Я поднесла бумагу к свече, вглядываясь в буквы. Неровные, некоторые с нажимом, другие, тонкие, едва заметные. Может быть, почерк можно сравнить с какими-то документами Эдмунда? С письмами, которые он писал брату?

Я спрятала записку обратно и села на край кровати.

Завтра Эдмунд уезжает. Это и хорошо, ведь он не будет мешать, и плохо, потому он ускользал из-под надзора. Но Грейсон обещал навести справки в Лондоне. Может быть, там, среди карточных игроков и сплетников, найдётся нить к правде.

А пока оставалось ждать.

Я легла, погасила свечу и закрыла глаза. Перед моим внутренним взором возник портрет Аурелии. Печальные глаза, белое платье, безмолвный крик, застывший на холсте.

«Я найду правду, — пообещала мысленно той, кого уже не было. — Очищу твоё имя. И он узнает, что ты была невиновна».

Ветер за окном стих. В тишине дома часы пробили полночь.

Правда скоро откроется, я чувствовала это. И она должна была прийти сама.

Глава 13

Грейсон проснулся затемно. Голова была тяжёлой от мыслей, которые не отпускали его всю ночь. Портрет с надписью на обороте. Записка, найденная Молли. Пуговица, которую он подобрал в оранжерее...

Эдмунд был везде. Это казалось почти спектаклем — кто-то заботливо разложил улики, чтобы Грейсон пошёл по следу брата.

Он сел на кровати, провёл рукой по лицу. Если Эдмунд виновен, все эти нити вели к нему. Но если нет,то за ними стоял кто-то другой, кто направлял расследование в нужную сторону. И этот кто-то знал, где оставить улики.

В дверь тихо постучали.

— Войдите, — сказал он.

Харрис вошёл с подносом и письмом в руке.

— От мистера Уилсона, ваша светлость, — сказал дворецкий, ставя поднос на столик.

Грейсон взял письмо, сломал печать. Почерк поверенного был мелким, аккуратным.

«Ваша светлость, во исполнение вашего поручения я навёл справки о финансовом положении лорда Эдмунда. Долг ростовщику Гревиллу составляет восемьсот гиней. Срок уплаты истёк месяц назад. Мистер Гревилл угрожает разорением.

Также мне удалось выяснить, что за две недели до свадьбы на счёт лорда Эдмунда поступила крупная сумма — тысяча гиней. Источник перевода не установлен, деньги пришли из провинции, через подставное лицо.

Продолжаю расследование. Остаюсь вашим покорным слугой, Джеймс Уилсон».

Грейсон перечитал письмо дважды. Тысяча гиней от неизвестного отправителя. У него был долг в восемьсот гиней, и пятьсот гиней стали платой Фэрбенксу. Эдмунд получил деньги незадолго до свадьбы. Кто-то заплатил ему за услугу.

Не просто так. Не из дружеских побуждений.

Он отложил письмо, подошёл к окну. В саду начинало светать. Розоватые лучи скользили по голым ветвям, иней на траве сверкал, как рассыпанные бриллианты.

Кто мог дать Эдмунду тысячу гиней? У кого были причины желать Аурелии зла?

Грейсон не знал. Но он знал, что скоро узнает.

*****

После завтрака он спустился в кабинет и застал там Аурелию. Она сидела в кресле у камина, поджав под себя ноги, которую леди не должна была принимать в присутствии мужчин, но они уже давно отбросили условности.

— Вы рано, — произнёс он, закрывая дверь.

— Мне не спалось, — ответила она, не глядя на него. — Я всё думала.

— О чём?

— О том,что я ничего не помню. О том, кто мог желать мне зла. О том, что будет дальше.

Грейсон сел напротив, протянул ей письмо Уилсона.

— Прочитайте. Мой поверенный нашёл кое-что любопытное.

Она взяла письмо, пробежала глазами.

— Тысяча гиней, — произнесла она тихо. — Кто-то заплатил вашему брату.

— Кто-то, кому выгодно разрушить наш брак, — добавил он. — И этот кто-то имеет деньги.

Аурелия вернула письмо.

— Эдмунд не был бы так глуп, чтобы оставить следы, — сказала она. — Но он их оставил. Слишком много следов для одного человека.

— Вы думаете, его подставили? — спросил Грейсон.

— Я думаю, он был пешкой, — ответила Аурелия. — Кто-то использовал его слабости — долги, зависть, желание быть значимым. Пообещал деньги, может быть, даже долю в будущем наследстве. А он согласился.

— И теперь все улики ведут к нему, — закончил Грейсон. — А настоящий заказчик остаётся в тени.

Аурелия посмотрела на огонь.

— Вы знаете, что я не помню ту ночь, — сказала она. — Совсем. Но мне кажется, я чего-то боялась.

— Чего вы боялись?