— Не помню. Но я знаю, что это было сильнее меня. Сильнее чувства долга, сильнее любви к вам. Кто-то держал меня на крючке.

Грейсон встал, подошёл к камину, опёрся рукой о каминную полку.

— Записка, которую нашла Молли, — сказал он. — «Я расскажу ему всё». Что значит «всё»? Какая у вас была тайна?

— Я не знаю. Не помню…-ответила Аурелия. — И это пугает меня больше всего. Что моё прошлое скрывает нечто настолько страшное, что я готова была опозориться, лишь бы оно не всплыло.

— Мы узнаем, — пообещал Грейсон. — Я найду тех, кто знал вас до свадьбы. Ваших друзей, старую няню. Кто-то должен знать.

Аурелия кивнула, но ничего не сказала.

******

После полудня Грейсон снова пошёл в оранжерею. Ему нужно было пересмотреть место, где всё произошло, с холодной головой. Аурелия осталась в доме,сказав, что хочет написать письма.

Солнце стояло высоко, но не грело. Оранжерея выглядела ещё более заброшенной, чем вчера: стёкла пыльные, рамы покосились, дверь болталась на одной петле.

Он вошёл внутрь. Сырость ударила в нос, смешанная с запахом гнилой древесины и старой краски. Простыни на мебели пожелтели от времени, кое-где на них выступила плесень.

Грейсон прошёл к тому месту, где стоял мольберт. Аурелия забрала портрет, и теперь там осталась только пустая подставка. Он опустился на корточки, осмотрел пол. Ничего нового. Пыль, сухие листья, осколки стекла.

Он уже собирался уходить, когда заметил в дальнем углу, под рваной простынёй, что-то блеснувшее. Подошёл, отодвинул ткань. Старый, пыльный секретер, с выдвижными ящиками. Один был не заперт.

Грейсон выдвинул его. Внутри лежали бумаги — счета, наброски, несколько писем. Он взял верхнее, развернул. Почтовый штемпель был датирован днём за неделю до свадьбы. Адрес — на имя Фэрбенкса.

«Сэр, — прочитал он. — Во исполнение нашей договорённости вы получите остальную сумму после того, как всё будет сделано. Пятьсот гиней уже переведены через третье лицо. Ещё пятьсот, когда я увижу результат.

Что касается обещанных мною сведений о мисс Блэквуд, они достоверны и будут вам переданы в условленный час.

Действуйте».

Подписи не было. Только инициалы внизу, нацарапанные торопливо: «Э.Х.».

Эдмунд Хоторн.

Грейсон сжал письмо в кулаке. Вот оно — прямое доказательство, что брат был не просто пешкой, а одним из заказчиков. Инициалы его. Обещание денег. Сведения о мисс Блэквуд, которые должны были помочь шантажу.

Но кто стоял за Эдмундом? Откуда у него взялись пятьсот, а потом ещё пятьсот гиней? И кто знал тайну Аурелии, которую можно было использовать против неё?

Ответов не было. Но теперь у Грейсона появилась новая нить, и он намеревался потянуть за неё.

******

Вечером, когда свечи в столовой уже горели, а за окном сгущалась темнота, Грейсон сидел за столом напротив Аурелии. Ужинали они в полном молчании, оба думали о своём. Только изредка их взгляды встречались.

После ужина, когда слуги убрали посуду, Грейсон вытащил из кармана письмо и положил на стол.

— Я нашёл это в оранжерее, — сказал он. — В секретере. Письмо от Эдмунда к Фэрбенксу.

Аурелия взяла письмо, прочитала. Её лицо побелело, но голос остался ровным.

— Ваш брат, — произнесла она. — Он заплатил художнику. Он обещал ему сведения обо мне.

— Да, — ответил Грейсон. — Но откуда у него взялись деньги? Пятьсот гиней это не шутка.

— Кто-то дал их ему, — сказала Аурелия. — Кто-то, кому выгодно разрушить наш брак.

— И этот кто-то знает вашу тайну, — добавил Грейсон. — Тайну, которая была сильнее вашей любви ко мне.

Аурелия опустила глаза.

— Я не помню, — сказала она. — Но я знаю, что это было достаточно страшно, чтобы я подчинилась.

— Мы найдём того, кто это сделал, — пообещал Грейсон. — И вы узнаете свою тайну. И я узнаю.

Она подняла на него взгляд. В её глазах блестели слёзы, но она не плакала. Только смотрела, как смотрят на человека, от которого зависит жизнь.

— Вы верите мне, Грейсон? — спросила она. — Верите, что я не изменяла вам?

— Не знаю, — ответил он честно. — Но я хочу верить. И я докажу вашу невинность.

Он взял её руку, сжал пальцы. Она не отняла.

— Спасибо, — тихо сказала она.

Грейсон отпустил её руку, встал.

— Идите спать, — сказал он. — Завтра будет новый день.

Аурелия кивнула и вышла.

Он остался один в пустой столовой, глядя на огонь в камине.

Правда была где-то рядом. Он чувствовал это, как запах грозы перед ливнем. Оставалось только идти вперёд.

Глава 14