— За то, что заставила меня посмотреть на себя по-другому. Я всегда считал свои знания чем-то скучным и неинтересным. А сегодня, когда я помог Лене, и ты сказала, что я хороший учитель… Это было приятно.

— Потому что это правда, — я зевнула, приваливаясь к его плечу. — Ты не просто решаешь задачи. Ты умеешь объяснять. И это настоящий талант.

— Спи, математический гений, — он нежно поцеловал меня в лоб.

— Завтра важный день.

— Я не гений, — пробормотала я, уже почти засыпая.

— Я просто девушка, которой повезло с парнем.

И засыпая, я думала, что, возможно, сдать экзамен — это не самое главное. Главное — пройти через это вместе. И стать от этого только крепче. А все остальное… все остальное приложится.

Экзамен по высшей математике был самым страшным испытанием сессии. Аудитория была набита битком, все нервно перешептывались, листали последние страницы конспектов.

Я сидела рядом с Кириллом. Он поймал мой взгляд и тихо сказал:

— Все будет хорошо. Ты готова.

— Я сейчас умру от страха, — прошептала я в ответ, сжимая в потных ладонях две запасные ручки.

Вошел преподаватель, суровый мужчина лет пятидесяти. Он положил на стол стопку билетов и оглядел аудиторию.

— Приступаем. По одному подходите, тяните билет. На подготовку — двадцать минут.

Сердце у меня ушло в пятки. Я наблюдала, как первые студенты тянули билеты. Кто-то радостно улыбался, кто-то мрачнел.

— Мария Иванова, — наконец назвали мою фамилию.

Я подошла к столу дрожащей рукой. Вытянула билет. Развернула его и прочитала. Три вопроса. Два из них я знала более-менее, а третий… третий был как раз про те самые ряды, которые я никак не могла понять до конца.

Я вернулась на место, чувствуя, как подкатывает паника.

— Какой? — тихо спросил Кирилл.

Я молча показала ему билет. Он взглянул и кивнул.

— Третий сложный. Но ты справишься. Вспомни, что я тебе объяснял. Шаг за шагом.

Я уткнулась в конспект, пытаясь вспомнить все, что он мне рассказывал. Но от волнения в голове была пустота. Я видела знакомые формулы, но не могла сложить их в единую картину.

Подошло мое время отвечать. Я вышла к доске, как на эшафот.

— Начинайте, Иванова, — строго сказал преподаватель.

Первый и второй вопросы я ответила более-менее уверенно. Голос дрожал, но я старалась. Потом настала очередь третьего.

— А теперь охарактеризуйте данный числовой ряд, — сказал преподаватель.

Я посмотрела на формулу, написанную на доске, и почувствовала, как потемнело в глазах. Я забыла все. Абсолютно все. Я стояла и молчала, сжимая в руке мел.

— Иванова? — преподаватель поднял бровь.

— Мы ждем.

В аудитории воцарилась тишина. Я видела, как мои одногруппники смотрят на меня с жалостью. Видела, как Кирилл сжал кулаки, сидя за своей партой. Он не мог мне помочь.

— Я… я не могу… — прошептала я.

— Жаль, — преподаватель покачал головой.

— В таком случае…

— Она может! — вдруг раздался громкий голос с задних рядов.

Все обернулись. Это была Лена, та самая девушка, которой Кирилл объяснял ряды в библиотеке. Она встала, ее лицо было решительным.

— Простите, что перебиваю, Иван Петрович. Но Маша знает этот материал. Она просто растерялась. Я сама не понимала ряды, пока она мне их не объяснила вчера в библиотеке. Она очень хорошо объясняет.

Я смотрела на Лену, не веря своим ушам. Я? Объясняла?

Преподаватель нахмурился.

— Это не экзамен по педагогике, Лена. Иванова должна ответить сама.

— Но она знает! — не сдавалась Лена.

— Просто дайте ей минуту собраться с мыслями!

В этот момент заговорил Кирилл, не вставая с места.

— Иван Петрович, Маша действительно разбирается в теме. Она просто очень волнуется. Я могу это подтвердить.

Преподаватель посмотрел на меня, потом на Лену и Кирилла.

— Хорошо, — он тяжело вздохнул.

— Иванова, успокойтесь. Сделайте глубокий вдох. И попробуйте еще раз. Представьте, что вы объясняете это кому-то, как в библиотеке.

Все смотрели на меня. Десятки глаз. Но теперь в них не было осуждения. Была поддержка. Лена улыбнулась мне и подмигнула. Кирилл смотрел на меня с такой верой, что у меня внутри что-то перевернулось.

Я закрыла глаза на секунду, сделала глубокий вдох, как он и сказал. И представила, что я не на экзамене, а в библиотеке. И объясняю Лене ту самую сложную тему.

Я открыла глаза, взяла мел и начала писать на доске.

— Этот ряд… — мой голос все еще дрожал, но был уже тверже. — Его можно рассмотреть с точки зрения признака…

Я говорила. Говорила все, что могла вспомнить. Не идеально, не так гладко, как Кирилл, но я говорила. Я видела, как преподаватель следил за моими объяснениями и иногда кивал.

Когда я закончила, в аудитории повисла тишина.

— Ну… — преподаватель потер подбородок.