— И вообще, хватит обо мне. Лучше расскажи, как твои дела с Виктором?

Мы поговорили еще полчаса. После звонка я еще посидела в тишине. Мысли о Степане Громове быстро вылетели из моей головы.

Зачем думать о ком-то, кто живет в другом мире? Мире, где нет дождя, автобусов и таких простых парней, как Кирилл.

Я не знала тогда, что этот самый Степан Громов уже заметил меня. И для него я была не просто мокрой студенткой на остановке. Я была новой игрушкой. Спором. Ставкой.

Но все это я узнаю потом. А пока я допила чай и пошла готовиться к завтрашним парам. Моя жизнь была простой и понятной. И мне это нравилось.

Прошло несколько дней после того ливня. Я сидела в нашем университетском кафе с Алиной и пила латте. Я пыталась читать конспект, но Алина без остановки болтала.

— Ну так вот, он говорит: «Алина, ты просто зажигаешь звезды!» — она закатила глаза.

— Представляешь? Какая ерунда! Лучше бы цветы подарил.

Я улыбнулась.

— А ты чего хотела? Ты же сама говорила, что он романтик.

— Романтик — это одно, а говорить глупости — другое, — вздохнула она.

— Эх, где же найти нормального парня? Не романтика, не мажора, а просто… нормального.

— Может, посмотришь вокруг? — предложила я.

— Вот, например, Кирилл…

— Ой, Маш, не начинай, — она взмахнула рукой.

— Кирилл — он как брат. Хороший, милый, но… скучный. Ему бы только учиться да работать. Никакой романтики.

Я хотела возразить, что Кирилл не скучный, а просто спокойный, но в этот момент дверь в кафе открылась. И вошел он. Степан Громов.

Он был один. На нем были простые джинсы и темная кофта, но на нем они выглядели так, будто только что сошли с подиума. Он оглядел зал, и его взгляд остановился на мне. На секунду мне показалось, что он улыбнулся именно мне. Я тут же отвела глаза.

— Ты видела? — прошептала Алина, широко раскрыв глаза.

— Это же Громов! Что он здесь делает? Он в таких местах не бывает!

— Не знаю, — пробормотала я, уткнувшись в конспект.

— Наверное, заблудился.

Мы сидели за столиком в углу. Я надеялась, что он нас не заметит. Но шаги приближались. Прямо к нашему столику.

— Привет, — раздался у меня над ухом приятный, спокойный голос.

Я подняла голову. Степан Громов стоял прямо рядом со мной и улыбался. Улыбка у него была обаятельная, но в глазах что-то было… незнакомое. Какая-то игра.

— Я, кажется, вас в университете видел, — сказал он, глядя прямо на меня.

— Вы на факультете филологии, да?

Я кивнула, не в силах вымолвить слова. Алина под столом ущипнула меня за колено.

— Да, — наконец выдавила я.

— А вы?

— Социологии, — он легко ответил.

— Иногда хожу на лекции по вашей теме. Очень интересно.

Он говорил это так уверенно, что ему нельзя было не верить.

— Можно я присяду? — он показал на свободный стул за нашим столиком.

— Конечно! — тут же выпалила Алина, прежде чем я успела что-то сказать.

Степан сел. Его движения были плавными и уверенными.

— Меня Степан зовут, — сказал он.

— Я знаю, — ответила я и тут же покраснела.

— То есть… все знают.

Он рассмеялся. Звук был приятным.

— Неужели у меня такая дурная слава? — он посмотрел на меня с притворной грустью.

— Ну… — я не знала, что сказать.

— Не слушай ее, — вступила Алина.

— Она просто скромница. Я Алина.

— Очень приятно, Алина, — он кивнул ей, но взгляд его снова вернулся ко мне. — А вас?

— Маша, — тихо сказала я.

— Маша, — повторил он, и мое имя в его устах звучало как-то по-новому.

— Так что, Маша, вы не ответили. Я правда кажусь вам таким ужасным?

— Я не говорила, что вы ужасный, — смутилась я.

— Просто… вы другой. Вы из другого мира.

— Из какого такого мира? — он улыбнулся и наклонился ближе.

— Все мы люди. Вот я, например, люблю хорошие книги и интересные разговоры. А вы?

— Я… тоже, — сказала я, чувствуя себя полной дурой. Конечно, я люблю книги. Но почему-то сейчас это прозвучало так глупо.

— Вот видите, — его глаза блеснули.

— У нас уже есть что-то общее. Слушайте, я как раз недавно перечитывал «Мастера и Маргариту». Вы ведь наверняка ее любите?

Я не могла поверить. Этот мажор, этот Громов, говорил со мной о Булгакове?

— Да… это моя любимая книга, — призналась я.

— И моя, — сказал он, и в его голосе прозвучала неподдельная теплота.

— А какой ваш любимый момент?

Мы заговорили о книге. Он цитировал целые абзацы, говорил о смыслах, о персонажах. Он был умен и начитан. Это было неожиданно. Я слушала, раскрыв рот, и постепенно мое напряжение уходило. Алина сидела как на иголках, но мы ее почти не замечали.