Детство прошло, но я ещё помнила, как в наш дом приходили разные люди, чтобы проконсультироваться с отцом. Чем больше была его фирма, тем меньше гостей было на пороге, и к концу прошлого года папа вовсе начал принимать только крупных клиентов и только в офисе, пообещав мне, что будет проводить больше времени со мной.

Я ему, естественно, не поверила, потому что трудоголизм не лечится, но он и правда остепенился, начал доставать своей заботой в выходные. Бабушка сказала, что он просто исправился, но я знала, откуда растут эти ноги. Отец никогда не говорил мне, но пару раз, когда он засыпал на диване, я видела на экране его смартфона женское имя. Кто-то присылал ему название фильмов, которые мы смотрели позже, или адрес кафе, куда мы обязательно ходили поужинать. Сначала подпись была «Анна Николаевна», затем просто «Анна».

Я не стала выспрашивать, кто это, но периодически подглядывала их переписку. Ничего, что могло указывать на отношения, даже наоборот, на аватарке женщина была счастлива в объятиях какого-то мужчины, а между ними был мальчишка лет семи.

Отец вывел меня из состояния задумчивости, предложив познакомиться.

— Это Андрей Иванович, мой хороший знакомый, — представил нашего гостя папа.

— Ольга, — ответила я, вытерла руки об фартук и по-мужски протянула ладонь. Андрей повернул её тыльной стороной и поцеловал.

— Лёня много о вас рассказывал, — прозвучал баритон, а я вспомнила единственный наш разговор за это время, когда-то давно, по телефону.

— Надеюсь, только хорошее, — улыбнулась я, понимая, как папа мог запятнать мою честь, доказывая скверность моего характера многими примерами из жизни.

— Исключительно хорошее, — ответил мужчина, и на этом наш диалог подошёл к концу.

— Иди переодевайся, а то встретишь Новый год в этом, — шепнула мне бабуля, которой осталось только достать утку из духовки.

Я вручила ей фартук с крупными нарисованными лимонами и поднялась в свою спальню. Все свои, наряжаться было не для кого, поэтому я быстро приняла душ и натянула первое попавшееся платье для учёбы, строго стиля. Чёрное, приталенное, как я люблю, без рюшей и воланов, но бабушка, вошедшая в мою комнату, посмотрела на меня скептически.

— А покрасивше ничего нет? Не траур всё-таки.

— Бабуль, не начинай.

— На твой день рождения я сама лично куплю тебе платье, — уверила меня родственница в ярко-красном шифоне с рукавами-фонариками. Её наряд молодил, забирая десять лет её настоящего возраста, моё же платье, наоборот, накидывало мне как минимум пять лет сверху.

— Не нужно мне никакое платье, у меня их полно.

— Ага, ты как отец, то костюмы чёрные, то платья чёрные, оно красивое, я не спорю, но как мы тебя замуж выдадим?

— Мне ещё восемнадцать, замуж я не собираюсь, — посмотрела я на бабулю.

— Ты в таком и не выйдешь, всех парней распугаешь, как черная вдова, — рассмеялась собеседница.

— Кого надо, того не распугаю, да и зачем мне пугливые? М-м? — примерно так мне говорил всегда отец, не будет же она спорить с собственным сыном, который в этом деле собаку съел.

— Вот только я перестала к тебе приходить, сразу чувствуется мужское влияние, Лёня, конечно, правильные вещи тебе говорит, но женское очарование нельзя прятать в таком… — она показала пальцем, но не стала договаривать, чтобы не обесценить мой выбор, хотя и так было понятно, что она имеет в виду.

— Ладно, на день рождения посмотрим, в какие бантики ты меня нарядишь, только если забудешь, пеняй на себя, — ответила я, соглашаясь на её требование.

— То есть я, по-твоему, старая? — возмутилась она.

— Ну-у, это же не я забыла про поездку к врачу на прошлой неделе, — вернула я ей историю, которую она преподнесла мне давеча как очень грустную и несправедливую.

— Я не забуду, а ещё и выберу что-то совсем-совсем яркое, будешь знать, как расстраивать бабушку.

— Только не позднее 18 января, — усмехнулась я, называя свой день рождения, когда мне стукнет девятнадцать.

— Ах ты коза, — шлепнула меня по заднице бабуля, и я быстро побежала вниз прятаться от её рукоприкладства, но прямо на выходе из комнаты меня шлепнули ещё раз моим же наспех взятым ремнём с комода.