Это был замечательный вечер, мы с подружками многое обсудили, и смеялись, и грустили, пробовали новые коктейли и делились своими планами на жизнь, много раз выходили на сцену и орали в микрофон песни о любви, как и положено в таких заведениях. Кто-то попадал в ноты, а кто-то явно фальшивил, но мы только смеялись, и когда в два часа ночи одна из подружек собралась домой, а затем и следующей позвонил отец, мы попрощались. Папа спал прямо на столе, Андрей Иванович вызвал машину и расплатился по счёту, который ему выставили за обслуживание. Мы ехали к нам домой, а я активно зевала на заднем сидении, прикладывая голову на плечо отца. Его друг сидел спереди рядом с водителем и показывал дорогу. Я отдала ему ключи от дома и, кажется, минут на десять отключилась. Очнулась, когда уже мы подъехали к порогу, а друг отца попытался с водителем вытащить последнего из машины. Они повели его под руки и, открыв ключом двери, уложили на диван в гостиной.

Я попыталась сама выйти из машины, но поняла, что выпитый алкоголь и туфли могут послужить мне в плохом ключе, а распластаться на асфальтированной дорожке мне не хотелось. Андрей Иванович отпустил водителя и помог мне подняться на ноги, а затем, взяв меня за талию, потащил в дом. Проконтролировал, чтобы ворота закрылись после выезда машины, и сами входные двери защёлкнул на замок.

— Помочь подняться? — спросил он у меня, когда я схватилась за лестницу и начала активно трясти ногой, чтобы снять туфлю.

— Я сама, — ответила я, грозя ему пальчиком, и всё-таки освободилась от обуви. Несколько ступеней, и голова немного закружилась, отчего я покачнулась и схватилась ещё сильнее за деревянные перила. Меня обняли за талию и потянули вверх.

— Может, тогда на ручках понесёте? — усмехнулась я, подкалывая мужчину, но он воспринял это как призыв к действию и, подхватив меня на руки, понёс наверх. Я схватилась за его шею, боясь свалиться, ведь он тоже был не трезв, но явно держался на ногах лучше меня и тем более лучше моего папы.

— Тут поставьте, — сказала я, показывая на пол, когда он подошёл к моей комнате. Уже на своих ногах я открыла дверь и зашла внутрь, Андрей Иванович почему-то прошёл следом, и я посмотрела на него подозрительно.

— Вы что, и спать меня укладывать будете?

— Нет, я хотел расстегнуть платье, а то вы сами не дотянетесь, — улыбнулся мужчина.

— Платье? Это платье? А может, мы его сожжем в камине к чёртовой матери? А? Оно такое розовое… — спросила я у собеседника, но тот оглядел меня с ног до головы и сказал серьёзно:

— Вам очень идёт это платье.

— Правда? Оно же розовое и вульгарное, все плечи голые, а грудь… — я осеклась, понимая, что говорю лишнее.

— У вас прекрасные плечи и… — не стал продолжать он.

— Что и?

— И всё остальное тоже прекрасно.

— Вы что, со мной флиртуете? — подняла я одну бровь.

— Нет-нет, я не это имел в виду, извините.

— Смотрите мне, — погрозила я ему пальчиком. — Так мы сожжем это платье или вы трусите?

— Может, подарить кому-нибудь?

— Хотите, вам подарю? Только, боюсь, вы в него не влезете, — рассмеялась я, представляя этого амбала в маленьком платьице, ещё и розовом. Потом в моей голове всплыла фотография, которую я распечатала и благополучно забыла отдать отцу. Я рванула к своему письменному столу и, порывшись в ящике, достала конверт с фотографиями, вывалила их на стол и, перебрав половину из них, достала нужную, отдала мужчине.

— Вот, вам надо вот так сделать, — сказала я, тыкая пальцем в его лицо на снимке.

— Что именно?

— Волосы покрасить, и вы будете моложе.

— Зачем?

— Ну как зачем? — я забрала фотографию у него из рук и посмотрела на неё снова. — Ну тут вы намного моложе, ну лет тридцать пять, а сейчас, — я снова посмотрела на его лицо и покрутила рукой в воздухе, — сейчас вам лет пятьдесят.

— Я так плохо выгляжу? — расстроенно спросил собеседник.

— Неплохо, просто седина вас старит.

— Вы считаете меня старым?

— Ну не-е-ет, просто лучше сходить к профессионалу и сбрить лишнее.

— Борода вам тоже не нравится? — нахмурился мужчина.

Я нагло потрогала его жёсткую щетину, а потом и щёку.

— Это сексуально, но лучше перекрасить хотя бы.

— Сексуально?

— Я хотела сказать красиво, вам идёт, но… — я тяжело выдохнула, не зная, какое «но» там вставить.

— Но?

— Не придирайтесь к словам, вы же понимаете, о чём я говорю.

— Тогда, может, и мои советы выслушаете, — сложил он руки на груди, явно занимая оборонительную позицию.

— Например?

— Не лезьте в чужой монастырь со своим уставом, не надо менять людей под себя, как вам нравится, и вообще, скажите спасибо, что помог вам.