— Андрей, — зовёт меня тихо. Расстёгиваю последнюю пуговицу и поднимаю взгляд. Она скидывает пальто на пол.

— Я согласна, не нервничай, — гладит меня по груди.

— Я не нервничаю, — говорю я, не понимая. Она берет мою руку и показывает мне, пальцы легко подрагивают, а я смотрю на них не веря. Хмурюсь и смотрю на вторую руку — тоже самое.

Очень странно.

— Всё хорошо, давай я полежу с тобой, — убаюкивающим тоном говорит Оля и ведёт меня к кровати. Снимаю обувь и пиджак, расстёгиваю рубашку до середины, чтобы было легче дышать, ложусь. Она стягивает с себя кофту, а затем и майку, оставаясь в лифчике. Снимает брюки и садится на меня сверху, нежный поцелуй, и меня как будто отпускает паника, которую я не замечал до этого. Выдыхаю и прихожу в норму.

— Я с тобой, — шепчет мне на ухо и мягко касается шеи.

Я сначала не поняла, что с ним, а потом вспомнила про его возраст и, грешным делом, подумала, что это сердечный приступ или что-то похожее. Он нервничал, пальцы тряслись, а взгляд он от меня прятал. Такое ощущение, что он сам напугался себя самого, как будто до этого никогда такого с ним не было.

Я смотрела внимательно, как он ведёт машину, останавливается у дома. Несёт меня, хотя я не сопротивлялась, и запирает все двери. Его взгляд не злой, он боится. И тут у меня всё встало на свои места. Он боится, что я сбегу, откажу ему или он что-то сделает не так. Агрессия — это защитная реакция, и всего лишь. Попыталась показать ему то, что вижу я, вроде понял. Лёг на кровать, а я залезла сверху и, сняв лифчик, подставила ему свои груди прямо в лицо. Сначала он держал меня крепко, как будто я сейчас сбегу, но, потёршись о соски щекой, немного успокоился, расслабился. Казалось, даже замурчал. Начал целовать груди.

— Тише-тише, мой котик, — шепчу я и глажу его по щеке, отстраняясь.

Смотрю в глаза, такие беззащитные. Он просто боится сделать что-то не так, поэтому психует, думаю, и ситуация у него такая впервые. Не знаю, откуда у меня взялось столько понимания и нежности к нему, но, наверное, подкупило то, что он нервничает больше меня, по-настоящему.

Теперь нужно аккуратно передать инициативу в его руки и показать, что я не против заняться любовью. Глажу его по щеке, а он смотрит мне прямо в глаза.

— Хочешь пометить меня своей спермой? — спрашиваю сама не веря, что говорю это вслух. Он немного отводит взгляд, как будто ему стыдно. Вот в чём дело. Видимо, в его голове, если я позволю ему подобные унижения, значит, я уже на всё согласна и никуда не денусь. Вряд ли он сможет сейчас лишить меня девственности нежно и мягко. Я не люблю, когда меня унижают, и не приемлю это. Тем более чтобы мужчина в первый раз, когда мы остались наедине, сделал что-то подобное. Я могла себе это представить, но понять, наверное, нет. Если не получится, значит, больше никогда никому не позволю это делать. Слезаю с него и встаю на пол, на колени, жду, когда подойдёт.

— Ты уверена? — говорит тихо и сам боится, что я скажу «нет».

— Уверена, хочу попробовать, — отвечаю мужчине.

Андрей поднимается, расстёгивает ширинку и достаёт полутвёрдый член. Прямо у меня перед глазами водит рукой по стволу и кладёт ладонь мне на голову. Подставляет ближе, и я касаюсь его губами в лёгком поцелуе. Мужчина закатывает глаза, а я продолжаю, провожу языком по нежной коже, и он прижимается ко мне пахом вплотную, так что его член впечатывается в мою щеку. Он не трахает меня, а просто прижимается к моему лицу, держит голову крепко. Это до ужаса собственнический жест, наверное, противный и не совсем хороший, но я немного отстраняюсь от него и вижу, как он искренне смотрит на меня с трепетом. Как будто я призналась ему в любви только что.

Если бы не такая реакция с его стороны, то я, скорее всего, напугалась и убежала. Но я ему верила.