Осторожно приоткрыв глаза, я увидела, что передо мной, словно нерушимый бастион, стоит высокий мужчина. Одной рукой, облаченной в тонкую кожаную перчатку, он крепко перехватил дубину торговца, не позволяя ей обрушиться на мои банки, а другой – жестом отгораживал меня от разъяренной толпы.

Он был одет в простой, но элегантный камзол насыщенного графитового цвета, выгодно подчеркивающий его атлетичную фигуру. Ткань выглядела дорого и благородно. Его волосы цвета вороного крыла, гладкие и блестящие, были собраны в низкий хвост, открывая высокий лоб и волевой подбородок. Но больше всего меня поразили его глаза… О, эти глаза. Пронзительные, пепельно-серые, словно грозовое небо, затянутое тяжелыми тучами, они смотрели на толпу с неприкрытым презрением и… казалось, с легкой, едва уловимой усмешкой. В них читались уверенность в своей силе и какая-то скрытая, опасная игра.

– Что здесь происходит? – его голос был низким, бархатистым, обволакивающим, но в нем отчетливо чувствовалась властная сталь, от которой толпа на мгновение замерла как по команде. В его тоне не было ни капли вопрошания, скорее констатация факта и требование немедленного отчета.

– Господин, эта женщина – ведьма! Она торгует отравленными зельями, сэр! – завопил толстяк, выставив вперед дрожащую руку, указывая на меня, как на опасную змею. Его глаза бегали, полные страха и подобострастия.

Мужчина медленно повернулся ко мне. Его взгляд был пристальным, изучающим, проникающим в самую душу. Я почувствовала, как кровь прилила к щекам, а сердце пропустило удар. Он смотрел так, словно пытался прочесть меня как открытую книгу.

– Это правда? – спросил он, не отрывая от меня своих обжигающих глаз. В его голосе звучала сталь, но в то же время нотки любопытства.

– Нет! Клянусь, нет! Это просто… аджика! Острая закуска из помидоров! Я могу это доказать, если вы мне позволите, – запаниковала я, тараторя скороговоркой, чувствуя, как мой шанс на спасение тает с каждой секундой.

Мужчина едва заметно приподнял безупречно очерченную бровь.

– Аджика? Никогда не слышал о таком зелье. Звучит… занятно.

Он снова повернулся к толпе:

– Я сам разберусь с этим. Расходитесь по своим делам, пока я не передумал.

– Но, господин… она опасна! Она может наслать проклятье на весь город, – попытался возразить торговец с дубиной, не желая упускать шанс.

Мужчина бросил на него такой ледяной взгляд, полный презрения и явной угрозы, что тот тут же побледнел, замолчал и, пятясь назад, быстро растворился в толпе. Толпа, бормоча что-то невнятное, неохотно начала расходиться, оставляя нас одних посреди опустевшей площади.

Когда последний зевака скрылся за ближайшей лавкой, мужчина наконец-то повернулся ко мне, его взгляд стал более внимательным.

– Итак… аджика, говоришь? – он окинул взглядом мои банки, словно рассматривал диковинных заморских зверей, привезенных на ярмарку. – Что это такое и почему эти простолюдины решили, что ты – ведьма, изготавливающая яды?

Я выдохнула с облегчением, чувствуя, как напряжение медленно отступает, позволяя сделать хоть один полноценный вдох.

– Ну… это довольно сложно объяснить в двух словах. Это… соус. Очень острый. Из помидоров, перца, чеснока… В моей стране это очень популярно, его едят почти с каждым блюдом.

– В твоей стране? – он снова приподнял бровь, демонстрируя легкое недоумение.

– Совершенно верно, – подтвердила я, чувствуя, что хожу по краю. Хотелось ответить: “Я из России”, но потом передумала и сказала: – Из-за моря. Прибыла совсем недавно.

– Из-за моря? – мой спаситель нахмурился. – И как тебя зовут?

– Аэлита, – произнесла еле слышно.

– Интересно. И как ты, Аэлита, попала сюда, в Элдервуд? – и на губах мужчина появилась какая-то странная улыбка, словно я уже прокололась и он понял, кто я такая. Мозг лихорадочно соображает, что ответить, но ничего не приходит на ум, и сердце делает кульбит. Неужели это все? Конец?

– Приехала, – произношу медленно. Что-то в облике мужчины кажется мне знакомым.

Рост? Комплекция? Нет.

Глаза! Я определенно их когда-то видела. Но где?

– Отправляйся-ка ты домой, Аэлита, – произносит мужчина усмехнувшись. – А я поговорю с городским главой и выясню, откуда пошли слухи.

Его слова, произнесенные с такой властью и уверенностью, звучали как приговор, но, вопреки здравому смыслу, в моей душе разлилось странное, почти нелогичное облегчение. Будто неподъемный камень, давивший мне плечи все это время, вдруг обратился в пушинку. Кто он? Почему заступился? Вопросы, словно потревоженный рой ос, жалили мозг, заставляя кровь быстрее бежать по венам. Что-то в его пронзительном взгляде, в его аристократичной осанке и уверенной манере держаться не позволяло мне перечить, провоцировало безропотное подчинение.