Я проснулась с первыми лучами солнца, пробивающимися сквозь щели в ставнях. Сегодня день приезда Марты с семьей. Казалось бы, они мне малознакомые люди, но я по ним ужасно скучала. Сердце трепетало от радостного предвкушения, как у ребенка, ожидающего подарка. Вскочив с кровати, я распахнула окно, впуская в комнату свежий утренний воздух, настоянный на запахе полевых цветов и влажной земли.

Волнительное ожидание заставляло меня постоянно отвлекаться и перепроверять все приготовления по несколько раз. Я еще на днях сделала во дворе стол, так как он был нужен чисто из хозяйственных соображений, но сейчас я накрыла его скатертью, и он ломился от угощений: ароматный пирог с яблоками, только что вынутый из печи, тарелки с душистым вареньем, хрустящие соленые огурчики, картошечку, посыпанную укропчиком, и запеченного гуся, которого пожертвовала старушка-соседка, – все, что я успела приготовить. Я даже умудрилась собрать небольшой букет полевых цветов, чтобы украсить стол.

Утро тянулось томительно долго. Бесконечно проверяя время, я то и дело выглядывала на дорогу, стараясь уловить знакомый звук приближающейся телеги. И вот, наконец, вдалеке послышались долгожданное ржание коня и окрик Джона. Меня будто током ударило – радость мгновенно сменилась легким волнением. Сделав глубокий вдох, я выбежала из дома, словно меня подбросила невидимая пружина, и замахала руками, приветствуя приближающуюся телегу.

Первой ко мне подбежала Марта. Она спрыгнула с телеги и, раскрыв объятия, крепко прижала меня к себе. Ее непоседливый нрав и неуемная энергия были заразительны, словно солнечные лучи, согревающие все вокруг. Следом, не торопясь, выбрались Томми и Джон, разминая затекшие ноги после долгой дороги. Томми, как всегда, с любопытством оглядывал все вокруг. Мне иногда казалось, что у него голова могла повернуться на все триста шестьдесят градусов. Джон, немногословный и спокойный, с доброй улыбкой на лице, осматривался вокруг, словно оценивая обстановку, определяя, насколько здесь комфортно и безопасно для его семьи.

– Аэлита! Родная! – Марта заключила меня в свои крепкие объятия, чуть не задушив в своей медвежьей хватке, от которой всегда становилось тепло и уютно. – Как же мы соскучились! Эта ярмарка – сплошная морока, хочется на природу, к тебе.

– Я тоже безумно рада вас видеть, – проговорила я, отрываясь от подруги и обнимая по очереди Томми, который чуть не снес меня с ног, когда спрыгнул с телеги и рванул ко мне, и Джона, чувствуя, как отпускает напряжение и волнение.

– Ну ты и подготовилась, – лукаво усмехнулась Марта, обводя взглядом накрытый во дворе стол, уставленный всевозможными угощениями. – Мы только приехали, а у тебя тут уже пир горой. Ты что, знала, что мы приедем? Или у тебя тут своя кухарка завелась?

От ее слов на душе стало тепло. Так приятно было видеть, что мои старания не прошли даром, что друзья ценят оказанное им внимание.

– Конечно, знала, – с загадочной улыбкой ответила я, подмигивая и ощущая прилив гордости. – У меня тут свои источники информации.

– Вот это да-а-а-а! – изумился Джон. – Аэлита, ты становишься настоящей деревенской волшебницей.

– Пока я только учусь, – отмахнулась я, стараясь не вдаваться в подробности и подавляя невольную дрожь. – Лучше полюбуйтесь на мои владения.

С гордостью, смешанной с волнением, я повела друзей в огород, показывая буйство зелени и наливающие спелостью плоды. Марта ахала и охала, не веря своим глазам. Томми тоже удивленно рассматривал мои посадки. Джон молча и с интересом осматривал растения, поглаживая листья и внимательно разглядывая плоды.

– Аэлита, это… это просто невероятно, – наконец вымолвила Марта, когда мы подошли к грядке с гигантскими тыквами, больше напоминающими кареты для сказочных принцесс. – Я никогда в жизни не видела ничего подобного. Как ты это сделала? Здесь какое-то колдовство, да?

– Волшебство, не иначе, – попыталась отшутиться я, но тут же посерьезнела, почувствовав на себе внимательный взгляд Марты, словно сканирующий мои мысли. – Ладно, признаюсь… Семена… они немного необычные. Очень… необычные.

И я, запинаясь и с трудом подбирая слова, рассказала им о старухе, о странном доме и волшебных семенах, которые та мне оставила. По мере того как я делилась своей историей, в душе нарастало беспокойство. Я словно снимала покров тайны, открывая самое сокровенное, и ужасно боялась, что меня не поймут. Про Геннадия я благоразумно промолчала. Закончив свой рассказ, я посмотрела на Марту, ожидая ее реакции, словно приговора.

Наступила гнетущая тишина, которую нарушал лишь тихий шелест листвы. Джон молчал, словно обдумывая услышанное.

– Аэлита, ты понимаешь, во что ты ввязалась? – с серьезным видом спросила Марта, нахмурив брови, что всегда означало, что она крайне обеспокоена. – Эти семена… это, конечно, здорово, но… Ты можешь нажить себе кучу неприятностей с местными. Они же суеверные. Ты живешь в глуши, здесь свои законы.