— Вьюн над водой. Ой, вьюн над водой… — мурлыкаю я любимую песню бабушки, доставая из холодильника и шкафчиков продукты для выпечки. — Вьюн над водой расстилается…

Всегда, когда у меня что-нибудь случается, я пеку плюшки. Рецепт мне достался от бабушки вместе с песней.

Мука невесомо кружится в воздухе, словно снежинки, когда я просеиваю ее на стол. Бабушка всегда говорила, что именно так тесто получается особенно воздушным. Ее песня, словно невидимая нить, связывает меня с прошлым, с теми теплыми моментами, когда мы вместе стояли у плиты.

Замешиваю тесто, чувствуя, как оно послушно поддается моим рукам. Этот процесс успокаивает, помогает собраться с мыслями. В такие минуты я словно возвращаюсь в детство, когда весь мир казался простым и понятным.

Раскатываю тесто, нарезаю ромбиками, щедро посыпаю сахаром с корицей. Бабушка учила делать именно так — чтобы каждый кусочек был идеальным.

Духовка наполняется ароматом сдобы, и дом наполняется той самой атмосферой уюта, которую я так люблю. Бабушка всегда говорила, что плюшки — это маленькие кусочки счастья, которые можно подарить другим.

Через двадцать минут по дому разносится божественный аромат свежей выпечки. И в этот момент все плохое отступает, а на душе становится тепло и спокойно.

Но спокойствие длилось недолго, потому что в дверь позвонили.

— Здрасьте, — Тимур вваливается ко мне домой, нагло отодвинув меня в сторону. — Оооо! Вкусненько у тебя пахнет! — мужчина, не останавливаясь, прямиком прется на кухню. — Щас похаваем.

— Ты совсем уже оборзел! — кричу я ему в спину. — Выметайся сейчас же! Как мне надоела ваша семейка!

— Какие плюшечки красивые, — он тянет носом, склоняясь над противнем. — Прям такие румяные и аппетитные, как ты.

Вот скотина! Приперся в мой дом, еще и хамит, но от его слов неожиданно вспыхивают щеки, а сердце пропускает удар.

— Тимур, тебе лучше уйти. Я сейчас не в том настроении, чтобы с тобой общаться, — я изо всех сил стараюсь сдерживаться. Я же все-таки учительница.

— А я в том, — Уланов прижимает меня к столу, глядя прямо в глаза своими бездонными голубыми озерами.

Шарю рукой по столешнице в поисках чего-нибудь тяжелого, а второй упираюсь в каменные плиты груди, пытаясь оттолкнуть мужчину.

Где же эта скалка? Я знаю, что она должна быть где-то за спиной, но в руки мне попадается пакет муки, и я со всей дури бью им по голове.

Пакет муки с глухим звуком врезается в голову Тимура, и на его лице появляется изумленное выражение. Белая пыль разлетается в воздухе, оседая на его волосах и одежде.

— Ты… ты что делаешь? — хрипло произносит он, отступая на шаг.

Я тяжело дышу, сердце колотится как сумасшедшее. В голове туман, но я стараюсь сохранить остатки самообладания.

— Выметайся! — выкрикиваю я, сжимая пустой пакет в руке. — Чтобы я больше тебя не видела!

Тимур проводит рукой по лицу, стряхивая муку, и его взгляд становится более осознанным.

— Да я… я же просто пришел предложить тебе работу, — признается он, отступая еще дальше. — Ты вообще, невменько?

Я все еще дрожу от возмущения.

— Благодетель, — кланяюсь в пояс, отбрасывая пустой пакет и хватая скалку. — Сначала лишил меня этой самой работы, а теперь решил меня осчастливить?

— Вероника Александровна, вам же жить на что-то надо, — мужчина косится на мою руку, делая шаг назад.

— Уходи, — говорю я твердо. — Немедленно уходи отсюда.

Он медлит, словно хочет что-то сказать, но потом просто кивает и направляется к выходу, но на пороге поскальзывается на рассыпанной муке. Он машет руками, пытаясь остановить падение. Его огромные руки сметают все на своем пути. Миска, в которой еще осталось тесто, взлетает в воздух и, совершая кульбит, опускается ему на голову. А сам Тимур со всего размаху падает на пол.

— Упс, — растерянно шепчу я.

Я заглядываю через стол, но мужчина лежит, не подавая признаков жизни.

— Ой, мама! — испуганно прикрываю рот рукой. — Что я наделала!

Сердце замирает от страха. Бросаюсь к Тимуру, не думая ни о чем другом. Тесто стекает по его волосам и одежде, но сейчас это совершенно неважно.

— Тимур! Тимур, ты меня слышишь? — трясу его за плечо, но он не реагирует.

Паника накатывает волной, перед глазами темнеет. Я наклоняюсь, чтобы услышать дышит он или нет.

Мне на затылок ложится тяжелая мужская рука, а губы накрывают мягкие, чувственные губы Тимура. Горячая волна лавиной обрушивается на меня, окутывая с ног до головы.

— Ммм, — мычу я, пытаясь освободиться из захвата.

Но сильные руки только крепче прижимают меня к тренированному мужскому телу. Руки соскальзывают с перепачканной тестом футболки, и я буквально ложусь сверху на Тимура.

Его руки скользят по моей спине, разгоняя табун мурашек.