Я утвердительно киваю головой, вспоминая, как вот также ссорился с родаками, убегал из дома… А потом компания, непонятные друзья (которые на поверку оказались вовсе и не друзьями), драка, разбой и зона. Только когда не стало родителей, я понял, сколько седых волос я им добавил.

— Ты слишком строгий, — произносит тихо брат. — Думаешь, я не вижу, что ты пытаешься заменить мне обоих родителей?

Его слова бьют меня наотмашь. Я отвожу взгляд, не зная, что ответить.

— Да, — наконец-то, признаю я. — Потому что больше некому. И я не могу допустить, чтобы с тобой что-то случилось.

В комнате повисает тяжелое молчание. Мы оба вспоминаем тот страшный день, когда наша жизнь раскололась на «до» и «после».

— Я… я просто устал, — признается Руслан, опускаясь на стул. — Устал от школы, от этих заданий, оттого что все на меня давят.

Сажусь рядом, впервые за весь разговор позволяя себе проявить слабость.

— Я тоже устал, братишка, — признаюсь честно. — Но мы должны держаться вместе. Родители хотели бы, чтобы мы были сильными и чтобы у тебя все было хорошо.

Русик поднимает глаза, и в них я вижу проблеск того понимания, которого так долго добивался.

— Ладно, — кивает он. — Я попробую. Но и ты… не будь таким строгим.

Обнимаю его, чувствуя, как внутри разливается тепло.

— Договорились, — шепчу в его волосы. — Мы справимся. Вместе. Только нам все равно нужна помощь Вероники Александровны.

— Ну, нееет. Только не она, — обреченно тянет Руслан.

— Чего ты так ее не любишь? — я наливаю себе в стакан виски и делаю большой глоток. Разговор с братом дался мне нелегко. — Вроде молодая, симпатичная…

Я вспоминаю широко распахнутые с поволокой глаза. Густые ресницы, которые дрожат, когда я приближаюсь к ней. Шелковистые волосы, локонами спускающиеся на круглые, мягкие плечи. Пухлые губы, которые училка нервно покусывает. Красивая шея, молочно-белоснежная кожа. Красивая грудь, тонкая талия и широкие бедра. Ее не портят ни стремненькая блузка, ни юбка из бабушкиного сундука.

Чувствую, как в паху появляется тянущее ощущение, и я мотаю головой, чтобы отогнать от себя воспоминания.

— Тимур, ты гонишь, — брат хохочет, заваливаясь на диван. — Красивая? У тебя зрение испортилось? Это ходячий центнер… А щеки, ты видел ее щеки? Их же со спины видать… Вот твои ляльки… Вот это красотки!

В глазах Руслана замечаю настоящее восхищение, когда он говорит про тех девок, которых я приводил в дом. Наверное, надо прекратить эти визиты. Вон как горят глазки у пацана. Совсем уже взрослый стал.

— Русик, это не оговаривается, — останавливаю я слюнопускание парня. — Будешь заниматься дополнительно и только с Вероничкой.

— Она для тебя уже Вероничка? — удивленно приподнимает брови Руслан. — Тим, может, все-таки другого репетитора найдем?

— У нас просто нет времени. Ты же дурака валял почти весь год, теперь нужно срочно наверстывать, а то со школьной скамьи прямо в армейские сапоги впрыгнешь.

Телефонный звонок отвлекает меня от разговора с братом. Я смотрю на экран и нехотя принимаю звонок.

— У аппарата, — коротко бросаю я.

— Тимур, ты подумал над нашим предложением? — в трубке раздается голос Сиплого.

— По-моему, мы уже все обсудили, — холодно говорю я. — Я в грязные игры больше не играю.

— С каких пор ты стал таким ссыклом? — смеется мой бывший “друг”. — Раньше ты был посмелее.

— Это было раньше. Сейчас мне на зону нельзя.

— А кто говорит про зону? Немного одного коммерса пощупаем. Он к ментам не пойдет, у него рыльце в пушку, — каркает Сиплый. — Так что тебе ничего не грозит.

— Если ты не помнишь, то после смерти родителей я тоже коммерс, — недовольно говорю я.

— Так ты предлагаешь тебя пощупать? — продолжает веселиться Сиплый.

— Не боишься, что щупалец лишишься? — криво усмехаюсь я. — Больше сюда не звони.

Смотрю на потухший телефон, который так хочется запустить в стену. Но я сдерживаю порыв гнева и иду в комнату Руслана.

— Сегодня у тети Нюты выходной, — стягиваю наушники, из которых несется Rammstein. — Сегодня твоя очередь жрачку готовить.

— Давай пиццу закажем, — крутится в компьютерном кресле Русик.

— Вот не зря Вероничка тебя лентяем назвала, — смеюсь я.

— Снова ты про эту толстуху, — дует губы парнишка. — И вообще, мне уроки надо делать.

Он тянется к своему рюкзаку и достает оттуда тетрадки.

— Меня радует, что ты у меня такой примерный ученик, — с издевкой говорю я. — Поэтому ужин за мной.

Глава 4. Вероника

— Ну и чего ты вскочила в такую рань? — спрашиваю я свое отражение, стоя в ванной перед зеркалом. — Теперь можно спать, сколько захочешь.

Тоска снова накатывает с новой силой. Вчера я проплакала весь вечер, и теперь на меня смотрели опухшие, красные глаза. Обреченно вздыхаю. Надо жить дальше… Поэтому открываю воду и начинаю чистить зубы, умываться и приводить себя в порядок.