— Да на хрена мне ее извинения? — взвивается Тимур. — Гнать таких педагогов из школы надо!

— А у таких, как вы детей надо отбирать! — рявкаю я. — Вы же меня напугали чуть не до икоты. Инесса Анатольевна, мне просто пришлось защищаться!

— Инесса, если ты ее не уволишь, то не видать тебе никаких окон, — Тимур откидывается на спинку стула и с торжеством смотрит на меня.

— Тимур, не губи! — я прям подпрыгнула от ее крика. — Где я тебе найду учителя в конце учебного года?

Мне даже показалось, что она бухнется перед ним на колени.

— Инесса Анатольевна, прекратите сейчас же. Где ваше достоинство? Что вы перед ним унижаетесь? — не выдерживаю я.

— Молчи, дура, молчи! — шикает она на меня. — Ты же не знаешь, как тяжело найти спонсора, а ты такое творишь!

— Так может, я тогда пойду? — с надеждой спрашиваю я.

— Стоять! — я аж подпрыгнула от окрика Тимура. — Пиши заявление на увольнение.

— Что-то я не помню, — прищуриваю глаза, направляясь к столу, за которым сидит этот придурок. — А вы у нас кто? Директор школы, заведующий управлением образования или министр? Чего это вы тут командуете?

В приступе праведного гнева поворачиваюсь к Инессе Анатольевне и бью кулаком по столешнице.

— Никакого заявления я писать не буду! Понятно? А вы, Инесса Анатольевна, можете и дальше облизывать этого урода! И если вы будете настаивать на моем увольнении, то я пойду дальше!

Обвожу глазами присутствующих и натыкаюсь на заинтересованный взгляд Тимура. Он буквально раздевает меня глазами. От этого взгляда мурашки бегут по коже, а весь запал мгновенно улетучился.

Мое дыхание становится прерывистым. Тимур продолжает смотреть на меня, и в его глазах я вижу что-то такое, от чего колени подкашиваются. Этот взгляд словно проникает под кожу, заставляя сердце биться чаще.

— Успокойся, воительница, — наконец, произносит он, поднимаясь со своего места. Его голос звучит неожиданно мягко, почти вкрадчиво. — Не надо делать поспешных выводов.

Инесса Анатольевна бледнеет, нервно оправляя складки своего пиджака.

— Вероника, ты не понимаешь… — начинает она.

— О, я всё прекрасно понимаю! — резко перебиваю начальницу. — Вы просто боитесь потерять свое теплое местечко, а этот… — киваю в сторону Тимура, — Командует вами, как девочкой на побегушках!

Тимур делает шаг вперед, его движения плавные, почти кошачьи.

— Может, выйдем? — предлагает он, глядя прямо мне в глаза. — Разговор будет продуктивнее наедине.

В кабинете повисает тяжелое молчание. Бросаю взгляд на завуча, не понимая, что происходит. Чувствую, как адреналин бурлит в крови, но что-то в тоне Тимура заставляет меня кивнуть.

Мы выходим в пустой коридор. Здесь, вдали от любопытных ушей, он, наконец-то, нарушает молчание:

— Вы не правы насчет Инессы Анатольевны. Она действительно пытается действовать в интересах школы.

— А вы? Вы в чьих интересах действуете? — резко спрашиваю я.

Тимур улыбается, и эта улыбка отчего-то заставляет меня нервничать еще больше.

— Своего брата, если ты не забыла, — криво улыбается мужчина. — Мне, кажется, что мы не с того начали. Может, попробуем еще раз? Без спешки и эмоций.

Его слова звучат странно убедительно, но я все еще настороже. Что-то в этом человеке вызывает у меня противоречивые чувства — и страх, и необъяснимое доверие одновременно.

— Поговорим, — мой голос звучит нерешительно. — Вы хоть скажите, кто ваш брат. Сыр-бор разгорелся, а из-за кого я до сих пор и не знаю.

— Руслан Уланов. Ну что, разговаривать будем? — Тимур протягивает руку.

Я медлю секунду, но все же пожимаю ее. Его ладонь теплая и сильная, и от этого прикосновения по телу пробегает странная дрожь, и я пока не могу понять, пугает меня это или интригует.

Глава 2. Вероника

— Ну что, пойдемте ко мне в кабинет. Там и поговорим, — сердце бешено колотится, когда я выдергиваю руку из широкой, теплой ладони. — Мне есть что рассказать про вашего брата.

— Я думал, что мы посидим в каком-нибудь тихом местечке, — Тимур пытается поймать мой взгляд, но я опускаю голову, разворачиваюсь и направляюсь в свой кабинет. — И перестань мне уже выкать.

Тимур ускоряет шаг, чтобы меня догнать. Распахиваю дверь и предлагаю мужчине войти первым. Он шутовски расшаркивается передо мной и, наконец-то, входит. Фыркаю, глядя на это все. Ну, прямо клоун.

— Я с родителями учеников по тихим местечкам не хожу, — прохожу и сажусь за стол, оставляя дверь открытой. Береженого, как говорится, бог бережет. — А теперь давайте поговорим о Руслане.

Достаю из стола пробники ЕГЭ и нахожу листы Уланова.

— Вот, — раскладываю все это добро на парте, за которой расположился Тимур. — Такими темпами ваш брат, Тимур, извините, не знаю, как вас по отчеству, единый государственный экзамен в этом году не сдаст.