— Что ты мне подсовываешь какую-то филькину грамоту, — мужчина снова начинает закипать. — Что я должен здесь увидеть?

— Здесь, — тычу пальцем в листы. — Можно увидеть только лень Руслана.

— Лень? — Тимур подается вперед, его глаза опасно сужаются. — Ты хочешь сказать, что Русик — лентяй?

Его голос звучит низко, почти угрожающе, но я не отступаю.

— Я говорю то, что вижу. Эти работы… — провожу пальцем по пустым клеточкам бланка. — Здесь нет даже попытки что-то написать. Думаю, вам надо больше внимания уделять учебе Руслана.

Тимур резко поднимается, его тень накрывает парту. Он возвышается надо мной, и я невольно отступаю, но лишь на мгновение.

— А вы, значит, эксперт по воспитанию? — его голос звучит с сарказмом. — Может, расскажете, как правильно учить моего брата?

— Я просто показываю факты, — отвечаю твердо, стараясь не выдать своего волнения. — Руслан способный парень, но он не использует свой потенциал.

Тимур замирает, словно обдумывая мои слова. Его взгляд становится более пристальным, изучающим.

— У тебя есть конкретное предложение? — спрашивает он наконец, возвращаясь на свое место.

— Индивидуальный подход, дополнительные занятия, мотивация. Но для начала нужно, чтобы он сам захотел учиться.

Тимур берет в руки работы брата, внимательно просматривает их. Его лицо непроницаемо, но я чувствую, что мои слова достигли цели.

— Хорошо, — произносит он после долгой паузы. — Только дополнительно с ним будешь заниматься ты, — он тычет пальцем в мою сторону. — Естественно, не бесплатно.

— Я не занимаюсь со своими учениками, — напряженно говорю я. — Вам придется найти другого репетитора.

— Не поняла еще, что у тебя просто нет выбора? Ты же хочешь, чтобы Русик сдал твое сраное ЕГЭ? — зловеще шипит он. — Вот и занимайся.

— Это не я там бегу, волосы назад? — меня уже просто бесит, что старший Уланов меня не слышит. — Ты русский язык не понимаешь? Я со своими учениками не занимаюсь, — по слогам говорю я. — А ЕГЭ нужно не мне, а Руслану.

Молча, не мигая, мы смотрим друг на друга.

— Что, еще и в гляделки будем играть? — складываю руки на груди, словно пытаясь защититься от этого ненормального.

— Я думаю, что мы поиграем не только в гляделки, — криво усмехается Тимур. — Это не последний наш разговор.

Уланов поднимается и выходит из кабинета, а я с облегчением выдыхаю, чувствуя, как по спине стекают струйки пота.

— Вероника Александровна, можно? — в приоткрытую дверь заглядывают ученики. — Уже звонок на урок был.

Надо же, а я и не услышала. От страха уши заложило. Ни на перемену, ни на урок… Короче, ничего не слышала.

— Заходите, — выдохнув, отвечаю я и иду к столу, чтобы подготовиться к уроку.

Смотрю, как одиннадцатый класс вереницей тянется друг за другом, рассаживаясь по местам. Вот и как теперь урок вести? Руки до сих пор трясутся.

— Дома вы должны были подготовить перечень художественных средств, которые зачастую используют при написании стихотворений, — стараюсь включиться в тему, но из головы не идет недавний визитер. — К доске пойдет… Уланов.

— А че сразу я? — я смотрю на юношу и отмечаю, насколько они похожи со старшим братом. — Вам Тимур разве доходчиво не объяснил?

— А что мне должен был объяснить твой старший брат? — удивленно приподнимаю брови. — Что ты не в состоянии усвоить школьную программу? У тебя какие-то проблемы с памятью?

— Вероника Александровна, ну чего вы ко мне привязались? — парнишка недовольно поднимается из-за парты. — Нет у меня никаких проблем, а вот у вас скоро будут.

— Я сделаю вид, что не слышала твоих угроз, — открываю электронный журнал, чтобы записать тему урока. — А вот домашнее задание выслушаю с удовольствием.

— Вероника Александровна, — Инесса Анатольевна без стука распахивает дверь и останавливается на пороге. — Срочно в кабинет директора.

— Вы же видите, что у меня урок, — как же мне не хочется снова возвращаться к теме Улановых, а она пришла именно за этим.

— Ничего. Детки уже взрослые тихонько посидят, — завуч подмигивает ученикам. — Да 11-Б?

— Да! — с энтузиазмом откликаются детки.

— Повезло тебе, Уланов, — вздыхаю я и выхожу из кабинета.

— Вероника Александровна, что вы себе позволяете? — директор смотрит на меня из-под насупленных бровей. — Я только приехал из управления, а тут такое ЧП. Вы в своем уме? Распылять перцовый баллончик в учебном учреждении… Думаю, что вам придется с вами распрощаться.

— Но…

— Никаких, но, — перебивает меня Инесса Анатольевна. — Ты нам чуть не угробила главного спонсора школы.

— Пиши заявление, — директор кладет передо мной лист бумаги и ручку. — И скажи спасибо, что по собственному, а не по статье.

Кровь стучит в висках, руки дрожат, но я упрямо сжимаю челюсти.