— Да, — коротко ответила Марина. — И вы держите лазарет.

Агата подняла бровь.

— Я? Я держу дом всегда. Но твою… больницу — впервые.

Марина не улыбнулась.

— Тогда запоминайте. Камни — через ткань. Медленно согревать. Порезы — обработка «Белой слезой», чистая ткань, не трогать руками. Обмороки — ноги выше головы, тепло, вода маленькими глотками. И главное: никаких настоев без тебя.

— Без тебя? — Агата фыркнула. — Я не ты. Я не буду нюхать каждую чашку.

Марина наклонилась ближе.

— Будете, — сказала она тихо. — Потому что если вас снова попытаются использовать, вы будете последней преградой. А герцог… — она сглотнула, — он не выдержит ещё одного удара в доме.

Агата молчала секунду. Потом резко встала.

— Лин! — крикнула она. — Ко мне! Быстро!

Лин прибежала, бледная, но уже привычно собранная после ночи.

— Да!

— Ты остаёшься здесь. С Агатой. Ты — глаза Марины, — сказала Марина. — Запоминай, что я учила. И не пей ничего, что не видела, как готовили.

Лин кивнула, будто это было не правило, а молитва.

— А вы… — шепнула она.

— Я вернусь, — сказала Марина. — Но сначала — ледник.

Лин вздрогнула.

— Живой ледник… — прошептала она.

— Живые люди хуже, — выдохнула Марина и резко повернулась к слуге: — Нужны простыни. Сухие. И иглы. И нитки. И «Белая слеза» в маленькой фляге. И мешочки под тёплые камни.

Слуга моргнул.

— Зачем столько?

— Потому что мы поедем туда, где тебя никто не будет ждать с чистой тряпкой, — отрезала Марина.

На кухне повар попытался спорить.

— Ты забираешь половину ткани! Мне гостей кормить…

— Гости уедут, — резко сказала Марина. — А мы можем не вернуться. И я не собираюсь умирать от того, что у меня нет бинта.

Повар посмотрел на неё, потом на связку ключей у пояса — и молча вытащил из-под стола свёрток.

— Держи, — буркнул он. — И мясо сушёное. И жир. В жире тепло держится.

Марина замерла.

— Спасибо.

— Не благодари, — буркнул повар. — Просто верни герцога живым. А то кто мне будет платить за муку?

Марина почти улыбнулась.

— Вот это — мотивация.

Она собрала мешок: ткань, спиртовая настойка, сухие травы из теплицы, уголь, иглы, нитки, маленький нож, который ей выдали «для работы». Плюс — плотные носки, запасные варежки, шарф, и мешочек соли — не льда, обычной, чтобы греть воду и не дать еде испортиться.

У двери она столкнулась с Греймом.

— Карета не пойдёт, — сказал он. — Только кони. И сани, если снег позволит.

— Мне всё равно, — сказала Марина. — Мне важно, чтобы люди не замёрзли.

Грейм кивнул.

— Я уже выбрал отряд. Милорд настоял на малом числе. — Он сделал паузу. — И на вас.

— Как будто я могу спорить, — сухо сказала Марина.

— Можете, — сказал Грейм. — Но милорд не слушает, когда боится.

Марина замерла.

— Он боится?

Грейм посмотрел на неё как на человека, который внезапно понял очевидное.

— Он боится стать не собой, — сказал мажордом. — И боится, что вы увидите это первыми.

Марина стиснула ремни мешка.

— Я и так вижу, — прошептала она.

— Тогда держите крепче, — сказал Грейм. — И… — он наклонился ближе, — не доверяйте тем, кто слишком охотно поможет вам в дороге.

Марина подняла взгляд.

— В отряде есть тот, кому вы не доверяете?

Грейм не ответил прямо. Только сказал:

— В отряде есть тот, кого навязали «для удобства маршрута». Милорд взял, потому что времени мало.

Марина почувствовала, как по коже прошёл холод. Предательство пахло не магией — спешкой.

Выехали до полудня, пока гости ещё спорили с Агатой и требовали «официальных объяснений». Айсвальд не вышел к ним. И это было правильно: чем меньше столица видит его слабость, тем меньше у них поводов вырывать Север с мясом.

Отряд был маленький. Айсвальд, Торн, Марина. Ещё двое стражников — молчаливые, крепкие. И человек, которого Марина раньше не видела: худощавый, в серо-белом меху, с глазами слишком спокойными.

— Эйрик, — представился он коротко. — Проводник. Я знаю тропы к леднику.

Марина задержала взгляд на его руках. Перчатки — тонкие, аккуратные. Кисть — не солдатская, но и не служанки. Кисть человека, который привык писать, а не рубить. Слишком чистые пальцы для Севера.

— Марина, — сказала она в ответ. — И я знаю, как выглядят люди, которые «знают тропы».

Эйрик улыбнулся уголком губ.

— В таком случае выживем.

— Это не обещание, — буркнула Марина.

Торн бросил на неё взгляд:не сейчас.

Айсвальд сидел на коне прямо, как будто не был на грани приступов. Только Марина видела: плечи чуть напряжены, дыхание иногда срывается на слишком холодный выдох.