Дверь в комнату распахнулась, и в проёме появился Вейрен. Лицо его было каменным.

— Ты превратила кладовую в балаган, — сказал он.

Марина не подняла головы, продолжая работать.

— Я превратила кладовую в место, где не заражают людей.

— Ты служанка, — выплюнул Вейрен. — Не лекарь.

— А вы — лекарь, — подняла на него глаза Марина. — И что? Герцогу лучше?

Вейрен дёрнулся.

— Ты осторожнее со словами.

— Слова — не яд, — сказала Марина. — Яд — это ваш беспорядок.

— Ты… — он шагнул ближе, и Марина увидела в его глазах не просто злость. Ненависть. И страх. — Ты думаешь, что метка делает тебя важной?

— Метка делает меня мишенью, — спокойно сказала Марина. — И вы это знаете.

Вейрен на секунду замер. Потом резко развернулся.

— Я пришёл предупредить. — Голос стал тише. Опаснее. — Не ходи в западное крыло.

Марина внутренне напряглась.

— Я и не собиралась.

— Не лги, — прошипел Вейрен. — Дом уже шевелится. Это не ты… но через тебя. И если герцог сорвётся…

— Вы снова пугаете, потому что иначе вы не умеете разговаривать? — Марина закончила перевязку Финну и кивнула ему: — Иди. И руку выше.

Фин послушно ушёл, оглядываясь.

Вейрен посмотрел ему вслед.

— Детей ты тоже собираешься спасать? — спросил он с усмешкой.

— Я собираюсь спасать всех, кто не хочет умереть, — сказала Марина. — А теперь выйдите. Вы мешаете.

— Я мешаю? — Вейрен шагнул ближе.

Лин вздрогнула и вцепилась в край стола.

— Да, — твёрдо сказала Марина. — Вы мешаете мне делать работу.

Вейрен наклонился так близко, что Марина почувствовала запах его трав — и холодный металлический оттенок.

— Тогда запомни, докторша: в этом доме случайности любят тех, кто слишком смел. — Он выпрямился. — И у случайностей длинные руки.

Он ушёл, хлопнув дверью.

Марина смотрела на дверь пару секунд. Потом резко вдохнула и сказала:

— Лин. Мне нужны травы. Настоящие, не этот мусор.

— Где их взять? — прошептала Лин.

— В огороде. В теплице. У вас есть теплица?

Лин сглотнула.

— Есть… но туда… туда редко ходят. Там… магия.

— Отлично, — сказала Марина. — Тогда пойдём туда. Днём. Не ночью. Чтобы никто не мог сказать, что я «шастаю».

Лин нервно улыбнулась.

— А если госпожа Агата…

— Скажем, что Финну нужен компресс, — отрезала Марина. — И если она против — пусть сама держит мальчишку, когда ему руку разнесёт.

Теплица оказалась не стеклянным домиком, как Марина ожидала, а низким каменным павильоном с прозрачными вставками, похожими на ледяные окна. Внутри было… странно. Воздух был влажный, чуть тёплый, но это тепло не грело кожу — оно будто грело растения.

По стенам тянулись кристаллы, тонкие, как жилы, и от них исходил свет — мягкий, зелёный.

— Ого… — выдохнула Марина.

— Не трогайте, — торопливо сказала Лин. — Здесь всё… живое.

— Вижу, — прошептала Марина.

У входа их встретил старик с седой бородой. Лицо — красное от тепла и влажности.

— Лин? — проворчал он. — Кто это с тобой?

— Это… Марина. Доктор. — Лин сказала это слово так, будто оно давало Марине право на воздух.

Старик прищурился.

— Доктор в доме герцога? — Он хмыкнул. — Ну-ну. Меня зовут Роан. Я здесь смотрю за травами. А ты за чем?

— За тем, чтобы травы были травами, а не плесенью, — сказала Марина прямо. — Мне нужны растения для ожога и для воспаления. И… возможно… для приступов герцога.

Роан резко перестал хмыкать.

— Для его… — он посмотрел на Лин, потом на Марину. — Ты смелая.

— Я практичная, — повторила Марина свою любимую фразу, потому что она была единственным щитом.

Роан медленно кивнул.

— Ладно. Смотри. Но не ломай. Тут всё дорого.

Он повёл их между грядками. Марина увидела знакомые формы — мята, шалфей, что-то похожее на ромашку… и совсем незнакомое: листья, покрытые инеем, но живые; стебли, которые светились изнутри красноватым.

— Это что? — спросила Марина.

— Огненный корень, — буркнул Роан. — Только не думай, что он горит. Он просто держит тепло. Его герцог не любит. Но иногда без него — никак.

— Почему не любит? — Марина подняла бровь.

Роан посмотрел на неё так, будто она спросила: «Почему снег белый?»

— Потому что он — холод. — Старик сказал это тихо. — А огонь — его враг.

Марина молча кивнула, запоминая.

— Мне нужны листья для компресса, — сказала она. — И что-то против воспаления. И… если есть… то, что снимает спазм.

Роан хмыкнул, но уже не насмешливо.

— Есть ледяная мята. Она не согреет, но успокоит. И есть белый спорыш — он вытягивает гниль. Только осторожно. В больших дозах — яд.

Марина замерла.

— Яд?

Роан пожал плечами.