Это глупый вопрос. Самый ненужный, но, наверное, его задают именно из- за того, что от шока не понимают, что ещё спросить.

—Наташ, вот слушай, я вообще не понимаю женщин. Врёшь—вам не нравится! Трахаешь секретаршу в подсобке—вам не нравится! Честно приходишь, говоришь о том, что меня задрало все, я хочу развод— вам не нравится! Честно приходишь, говоришь, что хочешь другую—вам не нравится! Нахрен определитесь, что вам нравится, в принципе. Зачем ты мне задаёшь вопросы? За что, как, зачем и почему! Если тебе не достаточно одного моего желания для того, чтобы понять всю ситуацию, у меня для тебя дерьмовые новости. Значит, ты не то что меня не любила никогда. Ты меня даже не любишь сейчас. Потому что, люби ты меня, ты бы приняла это известие так, что «да, давай, Дим, мы с тобой разберёмся. Давай мы обо всем поговорим и все обсудим». Но вместо этого ты начинаешь задавать мне вопросы, кого я хочу, с кем я хочу и как я хочу. Да я, бляха, по-разному хочу, понимаешь?— он заорал.

Дима никогда не кричал на меня.

Нет, были такие моменты, когда он навернулся с табуретки, вешая новую люстру, и заорал:

— Наташа!— на весь дом, так , что соседи прибежали.

Было такое , что, приехав первый раз в Турцию, я поскользнулась на камне в море и нырнула с головой. Тогда я даже сквозь толщу воды слышала его крик:

— Наташа!

Но он никогда на меня не орал так, как сейчас.

—Не кричи.

Дима выдохнул, ударил ладонью по дверце шкафа так, что она, жалобно взвизгнув, захлопнулась.

— Не кричи, не молчи, нахрен, что делать, я не понимаю! Решаешь подойти, объяснить все, сказать , что, блин, дорогая, любовь кончилась, завяли помидоры, но я из уважения к тебе, из благородства, из памяти, что у нас с тобой была офигенная жизнь двадцать четыре года, готов сделать все, чтобы наш развод был максимально комфортным. Но нет, нахрен не устраивает. Что тебя не устраивает в этой ситуации?—Дима давил на меня, подавлял голосом, глушил энергетикой, нависал надо мной, шаг за шагом, приближаясь ко мне.

—Я же тебя люблю. Неужели ты думаешь, что при таких раскладах твоё предложение может устраивать?

—Любишь, хорошо, любишь. Окей.—Дима кивнул, зажал пальцами переносицу. —Ну так вот, из любви ко мне давай не компостируй мозги, давай мы просто сядем, как взрослые люди, и обсудим. Я думаю, что тебе логично оставить загородный дом, потому что ты все-таки его любишь, ты его сама выбирала, ты ему сама обстановку собирала по всяким рыночкам Болоньи в Италии. Я думаю, это логично, логично, что за тобой остаётся твой маленький бизнес. Все отлично. Ещё логично, что за тобой остаётся квартира и так далее. Детей своих я не бросаю. Мы все-таки с тобой почти двадцать пять лет вместе прожили для того, чтобы я оставался нормальным, адекватным мужиком, я ни капельки не снимаю с себя никакую нахрен ответственность ни за твою жизнь, ни за жизнь своих детей, ни за жизнь родителей. И, кстати, о родителях.— Дима взмахнул рукой, разворачиваясь ко мне, а я уже понимала , что у него есть другая молодая, стройная, звонкая, легкая, как ветер.

Я уже понимала, что он давно не мой.

И я его раздражала.

Раздражала вопросами, раздражала своим присутствием.

Это было настолько унизительно, что справиться было почти невозможно.

Мне хотелось залезть в ванну и сдирать с себя кожу, чтобы избавиться от этого липкого чувства того, что променяли, выбросили, как отработанный материал.

Я отвела глаза и сделала несколько шагов назад, стараясь выйти из спальни.

—Ну вот и что? И что? Что ты опять бежишь? Что ты сбегаешь, Наташ? —едко бросил Дима, —Два взрослых человека хотят развестись.

—Я не хочу с тобой разводиться.— честно призналась я. —Мне почему-то казалось, что у нас с тобой будет самое чудесное долгое и счастливо.— в голосе нет силы, нет красок, и звуки какие-то глухие, как будто бы сквозь вату. —Мне почему-то казалось, что наше с тобой долго и счастливо будет красивой историей любви. А вышло, что это просто банальный бульварный романчик. Грязный, пошлый, в мягком переплёте.

Я сделала еще несколько шагов назад, упираясь спиной в косяк. Подняла глаза, из которых все-таки потекли слезы.

—Мне просто почему-то казалось, что мы любили друг друга. А вышло, что кто-то всего лишь играл в любовь…

Август. Год спустя

Наташа

— Мам, мам. —Ульяна подбежала ко мне через весь сад, потрясая телефоном. —А что по поводу каравая?

Я вздохнула и покачала головой.

—Его завтра надо будет забрать в районе восьми утра. Так что пусть Рома не переживает.

— Да это не Рома, это мама Ирины. — Ульяна переключилась, и снова что-то защебетала в трубку.