Долго общаться с Настей и обмениваться оскорблениями не пришлось. Буквально через минут двадцать приехал Дима. Зашел в гостиную и прошелся по мне и Насте суровым взглядом. Она как только его увидела, соскочила с дивана и кинулась в объятия.

Ну конечно бедная овечка несчастная, сейчас начнет ныть и уверять, что это я тут спектакль устроила и сама с лестницы спрыгнула, чтоб меня все пожалели.

—Дима, наконец-то ты приехал.—лукаво произнесла, примкнула к его груди и обхватила за шею.

Я нарочито демонстративно фыркнула и закатила глаза.

Дима не смотрел на Настю, только на меня, а когда видимо понял, что я скрюченная стою возле лестницы и не двигаюсь с места, он отодвинул Настю в сторону и подошел ко мне.

—Что здесь произошло? —хрипло спросил, глядя на меня. Я опустила глаза и, схватив телефон, начала набирать скорую. Дима выхватил телефон из рук, отключил и прошелся по мне оценивающим взглядом. Брови нахмурил, желваки на скулах заиграли, а я не понимала в чем дело. Он прикоснулся к моему лбу.

—Ай, больно. —одернула его руку и сама дотронулась до места, к которому он притронулся. Похоже там была шишка.

—То произошло, Дим. —подбежала Настя, тяжело вздохнула и специально схватилась за живот. —Женушка твоя бывшая пришла и деньги украла, а когда я ей не давала уйти она споткнулась на лестнице и упала.

Дима резко повернулся к Насте, а потом снова посмотрел на меня. А я тоже смотрела на Настю и качала головой.

—Давай уже выноси ее из нашей квартиры, пусть к себе домой уезжает, а нам замки надо поменять. —тараторила Настя, а Дима просто посмотрел на нее так, что всем стало ясно. Он взглядом велел ей заткнуться.

—Дим, дай сюда. Надо скорую вызвать. И Роме не могу дозвониться. Он опоздал на самолет. Надо предупредить его. —попыталась выхватить телефон и когда снова дернулась рукой, по телу волна жгучей боли прошла.

Дима увернулся так, что телефон резко спрятал в карман, а меня подхватил на руки и молча уложил на диван.

—Ты что делаешь? Дим? Что еще ей первую помощь оказывать собираешься? Да она прикидывается. — бегала и кудахтала Настя вокруг него.

—Иди в спальню и жди. —прорычал Дима своей невесте и та округлила глаза. Стояла, как вкопанная и делала вид, что не поняла с первого раза. Дима снова бросил в нее прожигающий взгляд. Тогда Настя переменилась в лице. Щеки раскраснелись, губы в узкую нить вытянулись, а из ноздрей будто гневный пар попер.

Она развернулась и ушла, а Дима мне под ноги подложил подушку и принес из холодильника лед.

—Держи, нужно холод приложить.—коснулся аккуратно лба. Я рукой придержала пакет со льдом, а другую руку протянула ему.

—Верни телефон.

—Возьми. —отдал мой и одновременно достал из другого кармана свой мобильник. Вызвал скорую, а потом прошел на кухню и позвонил видимо Ире.

—Да, Наташа с лестницы упала. Я дома. Да. Скорую вызвал. —отвечал по телефону. —Да, хорошо, позвоню. —и отключился.

Прошел мимо меня, даже не посмотрев, поднялся по лестнице, видимо к Насте в спальню.

А дальше…

Мне не нужно было прислушиваться…

—Ты какого хрена ко мне приехала? —прорычал Дима.

—Я же невеста твоя. Просто взяла и приехала, хотела сюрприз сделать, а тут твоя бывшая. Ты не представляешь сколько гадостей она мне наговорила. —писклявым голосом говорила Настя. Я ее не видела, но могла поклясться, что она даже слезу пустила. —Тебя вообще не волнует, что она твои деньги крадет? Ты знаешь, что она придумала в свое оправдание?

—Что?

—Что приехала паспорт сына забрать, да бред же Дим.

—Ты ненормальная.—звучало действительно, как утверждение. —Наташа реально за паспортом приехала. Он в сейфе лежал, а ты какого хрена там лазила?

Наташа

Ну вот и попалась рыбка на крючок. Я даже слегка ехидно растянула улыбку на лице. Как бы плохо не относилась к бывшему мужу, но была рада, что в отношениях с Настей он не потерял окончательно все мозги. А ведь мог бы. Но мне все больше казалось, что Дима с Настей тупо из-за ребенка.

Ох, и не знает он еще про это всей правды.

Хотела бы я рассказать? Да, определенно хотела.

Должна ли я лезть в их отношения сейчас?

Точно нет.

Поэтому я просто лежала на диване, ждала скорую и слушала ругань, от которой уши сворачивались в трубочку.