— И почему вы решили, что это я? Вы же меня не знаете совсем, — я обвела взглядом огромное, наполненное дорогой техникой пространство, чувствуя себя здесь чужой.

— Я неплохо разбираюсь в людях, и вы не похожи на женщин, которые здесь были до вас, — произнёс Матвей Иванович.

— Вы так каждой говорите? — спросила с недоверием. Больно уж радушный приём мне устроили.

— Нет. Ни в коем случае. Я стараюсь не вмешиваться в дела шефа, но тут особенный случай, — он покачал головой, и его взгляд стал серьёзным, почти суровым.

— И чем же он особенный?

— Приготовлю вам кофе, — мягко уклоняется работник от ответа, включает плиту, берёт массивную медную турку.

Наш разговор лился очень спокойно, нарушаемый лишь тихим распитием кофе и мерным тиканьем часов на запястье мужчины. Пока я пила бесподобный, ароматный кофе из тонкой фарфоровой чашки, Матвей Иванович, двигаясь с привычной ловкостью, приготовил сладкую кашу на молоке и нарезал в неё крупную, сочную клубнику. Ему очень шёл клетчатый фартук и вся эта размеренная, уверенная работа на огромной кухне. Он был здесь как влитой.

Из разговора я поняла, что Тимур любит недоступных женщин, за которыми нужно побегать, и то, что я в его доме оказалась так быстро, — это ошибка. С утра, когда Тимур спустится, мне следовало сделать такое пренебрежительное лицо, мол, да уж, вовсе не красавчик мне попался, да и в постели не очень. Но как это сделать, я не знала. Тогда хитрый дворецкий, понизив голос до конфиденциального шёпота, подсказал мне одну технику:

1. Не смотреть в глаза, стоять полубоком, будто мне нет никакого дела до мужчины.

2. Если Тимур будет слишком настойчив, то сжимать зубы во время разговора, со стороны будет выглядеть, что мне разговор неприятен.

3. Не соглашаться с ним проводить время в постели как можно дольше. Пусть поухаживает. Он сначала психанёт, но перебесится и всё-таки будет обрывать телефон, чтобы я пошла с ним на ужин.

Стратегия была рабочая, я уверена в этом, только мой мягкий, уступчивый характер не подходил, чтобы так холодно и расчётливо поступать. Мы провели отличную ночь, и то, что я делала с ним, вряд ли повторится с кем-то ещё.

Я решилась на хитрость только когда Тимур появился на кухне без двадцати семь в запахнутом длинном теплом халате тёмно-бордового цвета и посмотрел на меня с холодком, будто оценивая незнакомый предмет. Его влажные волосы были небрежно зачёсаны назад, а лицо казалось отстранённым и непроницаемым. Даже сейчас он выглядел как хищник. Как альфа-самец. Только вот взгляд изменился.

— Доброе утро, — сухо бросил мужчина, посмотрев на меня вскользь, и достал из огромного двухкамерного холодильника бутылку воды с итальянской этикеткой.

— Доброе утро. Приготовить вам завтрак? — спросил Матвей Иванович с профессиональной учтивостью, замерши в почтительной позе.

— Нет. Я тороплюсь в офис. Моей гостье тоже пора. Пусть её отвезут домой, наверняка она хочет переодеться перед работой, — проговорил Тимур отрывисто, так, будто хотел от меня избавиться поскорее, и его взгляд скользнул по мне, не задерживаясь.

— Я проверю, кто уже приехал, чтобы отвести Маргариту домой, — уходит дворецкий, оставляя фартук на стуле рядом со мной, и его уход оставил ощущение пустоты и незащищённости. Хотелось схватить мужчину за руку, оставить как щит, если вдруг что-то пойдет не так.

— Надеюсь, ты всё понимаешь, — говорит Тимур с лёгкой улыбкой, не достигающей глаз. — Мы уже взрослые люди.

— Ты о том, что было? — вспоминаю совет дворецкого и сжимаю зубы, будто мне неприятно вспоминать, отвожу взгляд на огромное окно, за которым виднелся ухоженный сад в утренней дымке. — Бывало и лучше. И мне тоже бы не хотелось…

— «Бывало и лучше»? — смотрит на меня с усмешкой, ставит бутылку на полированную столешницу с глухим стуком. — Думаю, лучше у тебя никогда не было и не будет.

Вот же сволочь. Почему-то вспомнился бывший, который в таком же презрительном, снисходительном тоне говорил со мной. Если я полная, значит, я женщина второго сорта? Соблазнять и играть в недоступную сразу расхотелось. Наслаждение от ночи быстро выветрилось из головы, уступив место горькому комку в горле. Вчера он сам затащил меня в постель, а сегодня уже делает вид, что ему это не нужно. Обидно до слёз. Я обнажилась душой и телом, рассказала про свои комплексы, а в ответ получила лишь это ледяное пренебрежение. Послевкусие после страстного секса стало горьким и противным.

— Можешь отсосать мне перед отъездом, — говорит снисходительно, как будто делает одолжение, и в его глазах читается вызов. — Тебе же понравилось. Только быстро, у меня нет времени на долгие утехи.