— Моё тело не идеально, далеко не идеально, и ты передумаешь, как только я разденусь, — выдаю ответ, желая узнать правду быстрее. Прощупать почву так сказать.

— Я же не слепой, я же вижу тебя сейчас, — оправдывается мужчина, будто я сказала глупость.

— Ну, сейчас я в одежде, которая кое-что скрывает. А без неё будут складки на животе, бока и целлюлит. Фотограф отретушировал фотографии, поэтому не так заметно, — настаиваю я, чувствуя, как снова начинает гореть лицо.

— Допустим. Но твой рот, например, нравится мне уже сейчас. И если совсем уж ничего не получится с остальным, я всегда могу воспользоваться им, — говорит собеседник без тени смущения.

— Вы, женщины, слишком преувеличиваете значимость вашей внешности. Она, конечно, важна, но меня цепляет другое. Твой взгляд на тех фотографиях, когда тебя застали врасплох... Как ты прикрывала груди руками... Такая беззащитная, почти испуганная... — Тимур перешёл в конце на низкий, интимный шёпот, будто смакует каждое слово, произнося его с особой выразительностью. — Тебя хочется раскрепостить, подчинить, поставить на колени...

Тимур говорил откровенно, честно, без романтических прикрас. И мне бы сейчас сгорать от стыда, но почему-то его грубоватые, прямые слова вызывали в голове только яркие, неприличные картинки и странное тепло внизу живота. Его мужские флюиды чувствовались даже в голосе. В интонации... Он сильнее... Он больше... Он не отпустит... Он возьмёт силой...

— И тебе действительно неважно, что я полная? — набралась храбрости и задала вопрос в лоб.

— Пока я не вижу в этом проблемы. Как только она у возникнет, я тебе сразу сообщу, — ответил он с лёгкой усмешкой.

— Ты когда-нибудь делала минет? — спрашивает меня внезапно, меняя тему.

— Пару раз... Но мне не очень понравилось, — отвечаю ему смущённо.

— Почему?

— У моего прошлого парня... Он, в общем, любил очень худых девушек, и у него часто не получалось со мной... ничего, — призналась честно, чувствуя старый, знакомый укол стыда. Все полненькие дамы, думаю, это проходили. У мужчины "там" падает, и всё. И что бы он потом ни говорил, ты всегда знаешь — это из-за твоей внешности.

— Какая-то глупость, — отмахнулся Тимур. — Минет не используется для того, чтобы что-то там «поднять», его делают, чтобы порадовать своего мужчину, доставить ему удовольствие. И, если ты знаешь, многие женщины очень даже неплохо зарабатывают на этом умении. Очень приятно, когда женщина сама хочет ласкать тебя, и, как в нашем случае, ты могла бы помочь мне кончить ещё по дороге, чтобы я не ждал. От долгого возбуждения, знаешь ли, начинают болеть яйца.

— Может, тебе лучше поискать кого-то другого, более опытного? Я не могу вот так, в машине, с почти незнакомым человеком... — пробормотала я.

— Можешь. Просто боишься. Я не буду часами разбираться в твоих комплексах и уговаривать, как мальчишка. Будешь сопротивляться — возьму силой, будешь сговорчивой — хорошо поощрю.

— И как ты поощришь? Я же сказала, я не хочу этого делать, как ты не понимаешь? — ухмыляюсь в ответ. Как будто мы в детском саду играем в дурацкую игру «дам — не дам».

— У тебя есть какая-нибудь мечта? Что-то, чего очень хочешь? — спросил он, изучая моё лицо.

— Нет. У меня нет мечты. Меня устраивает моя жизнь, — солгала я. Каждая женщина мечтает выйти замуж и состоятся как мама.

Машина тем временем плавно заехала во двор элитного дома, и автоматические ворота гаража бесшумно поползли вверх. Внутри, под яркими светодиодными лампами, стояли ещё четыре больших, дорогих автомобиля.

— Можно я просто поеду домой? — тихо спрашиваю я, наблюдая, как один из охранников в тёмной форме встаёт около моей двери, а к нему сразу же, как тень, подходит второй. Они ждут, готовые в любой момент схватить меня, если я попробую сбежать.

— Нельзя, — ответ Тимура прозвучал окончательно. — Давай мы договоримся сразу, чтобы потом не было недопонимания: ты сделаешь мне минет, мы займёмся любовью, и тогда я тебя отпущу. Если будешь упираться и сопротивляться, я всё равно получу своё, но тебе, поверь, не понравятся мои методы. Я не садист, но и терпеть капризы не привык.

— Ты меня точно потом отпустишь? — переспрашиваю я, ища в его глазах хоть каплю обмана.

— Точно. Слово джентльмена, — растягивается в улыбке.

— Хорошо... но только не бей меня, и не связывай, и не... Вообще, я такого не люблю, — выдавливаю из себя, чувствуя, как по телу снова бегут мурашки.

— Любишь нежно? — уточняет он, и в его глазах мелькает что-то похожее на понимание.

Киваю, краснея до корней волос.