Я видела, как его челюсть напряглась, пальцы сцепились на краю стола. Влад явно пытался справиться с собой, но в его глазах читалось раздражение.

– Ты сейчас ставишь ультиматумы?

– Я устанавливаю правила, которые помогут мне сохранить уважение к самой себе, – ответила я, стараясь не отводить взгляда. – Я не готова заниматься непойми чем со своим начальником. Я не такая.

Он откинулся на спинку стула, и в его движении читалась холодная насмешка.

– Хорошо, – сказал он после паузы, его тон был ледяным. – Пусть будет по-твоему, если ты так хочешь.

– Да, я так хочу, – мой голос прозвучал ровно, но внутри всё дрожало.

Он смотрел на меня так, будто я только что разрушила что-то ценное. Его взгляд был острым, пронизывающим, но в то же время в нём таилась обида.

– Вика, – его голос смягчился, но в нём прозвучала горечь. – Ты действительно думаешь, что я настолько поверхностен?

– А ты докажи обратное, – ответила я, чувствуя, как ком подкатывает к горлу.

Влад выдохнул, его пальцы сжались сильнее, и он бросил короткое:

– Ты форсируешь события.

– Я хочу чёткости, Влад. А не игр, – сказала я, стараясь не дать волне эмоций захлестнуть меня. – Если я тебе не важна, лучше скажи об этом сейчас. Я не хочу быть одной из многих.

Его глаза вспыхнули от негодования, но он быстро взял себя в руки.

– Одной из многих? – переспросил он. – Ты хочешь быть единственной?

Холодный тон Влада ударил по мне, словно хлыст.

– Да. Я не хочу делить своего мужчину еще с кем-то. Мне не нужна в отношениях грязь, Влад. Если ты не готов к тому, что ты будешь со мной и только со мной, так и скажи. Я хочу ясности.

– Знаешь, – он наклонился вперёд, его голос стал тише, но не менее острым, – иногда я думаю, что ты ищешь проблемы там, где их нет.

– А я думаю, что ты боишься ответить честно, – парировала я, чувствуя, как напрягается каждый мускул.

Он всячески увиливал от прямого ответа, и мне это совсем не нравилось.

Тишина между нами повисла гнетущей тучей. Мой бокал с вином остался нетронутым, как и мой ужин. Влад, напротив, доел молча, почти не глядя на меня, но в каждом его движении читалось напряжение.

Когда он закончил, бросил на стол несколько купюр и резко поднялся.

– Тогда удачи в установке границ и правил, – рявкнул он и направился к выходу.

Я смотрела ему вслед, чувствуя, как горячая волна гнева сменялась ледяным холодом разочарования. Его последние слова звучали в моей голове, как удары молота.

Он даже не оглянулся.

Я сидела на месте, уткнувшись взглядом в свой бокал. Внутри всё переворачивалось. Я добилась своего. Установила границы. И… выяснила, что я ничего для него не значу.

Всё становится не таким сложным, когда решаешь прояснить ситуацию. Когда решаешься открыто поговорить.

Я поговорила и теперь мне всё понятно.

Алиса была права.

Для него я одна из многих. Просто галочка.

И это не могло не ранить. Сейчас мне больно. Обидно. Горько.

Где-то глубоко внутри я надеялась, что он скажет что-то важное. Что-то, что развеет мои страхи, покажет, что он видит во мне не просто временное увлечение. Но он не сказал. Он ушёл.

И я осталась. Осталась одна с этим глухим ощущением, что поставила точку в том, что даже не началось.

Но, несмотря на всю эту боль, я не ненавидела себя за свои чувства. Я не винила себя за то, что поверила ему. Потому что он действительно стал тем, кто подарил защиту, тепло и яркие моменты.

Только теперь я понимала: это тепло никогда не было только моим.

И эта мысль опустошала.

Я сделала глубокий вдох, подняла бокал с вином и, не торопясь, сделала глоток. Вкус был терпким, обжигающим, но точно таким, каким я себя чувствовала в этот момент.

Теперь я знала одно: расставаться с человеком, к которому ты неравнодушен, больно. Больше всего задевает осознание собственной ненужности тогда, когда он тебе нужен. Пусть так. Я просто должна через это пройти. И забыть. Отныне мы просто начальник и подчиненная.

Когда я вернулась домой, в груди всё ещё тлел огонь обиды. Словно я вышла из боя, в котором даже не пыталась победить, а просто защищалась. Влад ушёл, не оглянувшись, не сказав ни одного слова, которое могло бы облегчить эту тяжесть внутри.

Я поставила сумку у двери, прошла на кухню и налила себе стакан воды. Холодная жидкость освежала, но не унимала ту бурю, что бушевала внутри. Я прислонилась к кухонному шкафу, закрыла глаза, пытаясь успокоиться, но перед глазами снова и снова всплывала его спина, уходящая прочь.

"Ты не должна так реагировать", – говорила я себе.