Она протянула Ринату бумагу, полностью подготовленную и оформленную, как полагается. Осталось только поставить подпись.

— Легко!

Ринат поставил размашистую подпись. Жена Мусагали с довольным видом спрятала бумаги обратно в кожаный портфель.

— Теперь ты не имеешь права вмешиваться в управление бизнесом Мусы, — подчеркнула.

— Вы не очень-то и хотели, чтобы я мирился с Мусой! — усмехнулся Ринат. — Да?

— Бастарды не должны стоять во главе всего. Есть и более достойные кандидаты. Передавай Самире привет.

— Всего хорошего! Не беспокойте больше мою семью, если хотите лишиться всего! — сказал напоследок Ринат и вышел.

Как он и думал, водитель стоял рядом с машиной и курил, ни за какой водой он не пошел.

Плевать!

Теперь можно было вздохнуть спокойно.

Он вернулся в машину и посмотрел на Розу через зеркало заднего вида.

— Это была жена Мусы, привезла бумаги на отказ от наследства.

— Я не спрашивала, — стушевалась Роза.

— Не спрашивала. Я сам решил рассказать. Я о многом должен тебе рассказать. Сделать предстоит еще больше.

— Поехали в больницу. Я не хочу опоздать на прием.

— Поехали, — согласился Ринат с легким сердцем.

Близость Розы и ее сумасшедше-острая реакция вдохновили его на дальнейшие действия.

— Хочу сегодня показать квартиру.

— Какую?

— Ту, в которой я бы хотел жить с тобой и детьми! — сказал прямо, не став скрывать.

— С чего ты взял, что я этого хочу?

— С твоей реакции?! — подсказал он.

Роза вспыхнула и отвлеклась на дочурку, помолчала некоторое время.

— Я даже не сомневаюсь, что мне будет с тобой хорошо в интимном плане. Но что касается семейной жизни в этом я не уверена.

— Я более чем уверен, что ты в этом смыслишь побольше меня. Моя семья была построена на лжи с самого начала. Я очень хочу научиться быть хорошим семьянином. Научишь?

— Прекрати, Ринат. Ты бросаешься обещаниями, которые не всегда под силу исполнить.

— Разве это было обещание? Это была просьба. Научи меня быть нормальным, покажи, каково это… Я очень хочу пройти этот путь с тобой, но пока бреду наугад. Без тебя тошно.

— Я…

— Не говори мне сразу “нет”.

— Я подумаю. Хорошо?

— Подумай. Хорошенько подумай и скажи в итоге «Да, я хочу быть твоей!»

— Ты неисправим!

Роза попыталась быть строгой, но ее губы тронуло улыбкой, и глаза засверкали призывно. Хороший день, подумал Ринат. Он мог стать еще лучше, если бы они услышали желаемый ответ, если бы в больнице сказали, что Ринат может выступать донором для Мириам. Когда они оказались в больнице, то все разговоры, прения и сомнения отошли на второй план.

Осталось только одно — вердикт врача. Шансы пятьдесят на пятьдесят. Так сложно дождаться решающих, судьбоносных слов. Казалось, врач целую вечность выбирал нужную папку из десятка таких же.

— Итак… — сказал он и время, казалось, застыло.

* * *

Роза

— Не томите, доктор, — попросила я, но сама не услышала своего голоса.

Напряжение было невероятно сильным, словно по оголенным нервам пробегались импульсы электрического тока. Даже Мириам почувствовала это напряжение и замерла, не ерзая у меня на руках, как это было обычно.

— Каримов Ринат может выступать в качестве донора для Мириам. Поздравляю!

Эта фраза вызвала неконтролируемый взрыв радости, а следом за ним такой же неконтролируемый поток слез. Я крепко сжала Мириам в объятиях, ощутив, что вокруг нас двоих тесно были оплетены руки Рината, он целовал меня и малышку — нашу общую дочь, вытирал слезы и смеялся, говорил что-то низким голосом, ставшим еще более хриплым. Радость и надежда пьянили кровь, будоражили!

— Это точно? — спросила я.

— Вне всяких сомнений! — ответил с широкой улыбкой доктор.

Я снова заулыбалась, и сама в порыве чувств обняла Рината, коротко поцеловав его в губы. Но поцелуй вышел звонкий и обжигающий, задевший все мои чувственные рецепторы.

— Роза! — рыкнул Ринат.

Пальцами я чувствовала, как его широкая, раскачанная грудь вибрировала от частого дыхания и безумно громкого сердцебиения. Я вытерла слезы, но они снова появились на глазах. Посмотрев на Рината, я увидела, что и его глаза странно блестели, были покрасневшими. Поняв, что я смотрела на его глаза, он торопливо отвернулся и смахнул соленую влагу. Но момент уже был допущен, я словно проникла под его непробиваемую броню и увидела его в самый трогательный момент, наконец, поверив, что Мириам особенно дорога для него, а вопрос спасения ее жизни — самый важный для него.

Ринат Каримов много говорил мне о своих чувствах и намерениях, но лучше всего за него сказали реакции. Я была тронута и глубоко, до самого сердца, задета.

— Знаешь, нам нужно успокоиться и послушать, что скажет еще доктор, — откашлялся Ринат.