Я едва устояла на ногах, Ринат опустил ладонь на мою талию.

— И ты ею станешь, — наклонился, обдав жарким шепотом ухо. — Так или иначе, но ты будешь моей женой. Я не пожалею для этого ни сил, ни времени. Я хочу… тебя большего всего на свете.

Мои веки затрепетали и закрылись сами собой. Перед обаянием этого мужчины было сложно устоять, я словно таяла рядом с ним, искушение овладевало каждой клеточкой моего тела.

— Ринат… — пробормотала я.

— Не говори мне «нет». Скажи «подумаю», это будет отличное начало…

— Я подумаю, — прошептала едва слышно, но он точно это услышал, потому что наградил мои губы поцелуем — коротким, но опаляющим, заявляющим права.

Я с трудом устояла перед его напором. В тот же миг почувствовала, что кто-то на нас смотрел довольно пристально. Обернувшись, я увидела Тимура. Парень смотрел с ироничной улыбкой за тем, как Ринат держал свои руки на моей талии, прикасался постоянно и целовал. Очевидно, что между нами были отношения, пусть даже в стадии зарождения. Тимур кивнул мне, отвернулся и ушел. Кажется, вопрос с ухажером решился сам по себе, мне даже не нужно было ничего говорить, но что радовало больше всего, так это то, что Каримов обуздал свой гнев хотя бы один-единственный раз в жизни и позволил терпению взять верх.

Это говорило о его желании меняться и идти на компромиссы, мне было важно знать, что у него есть такая черта, иначе никакой совместной жизни не вышло бы.

О боже, я по-настоящему, всерьез задумалась о том, чтобы жить с Ринатом под одной крышей, воспитывать вместе нашу дочь. Думать об этом было волнительно-сладко, под самым сердцем возникало ощущение парения над грешной землей. Именно в этот миг мой телефон позвонил.

Я с удивлением посмотрела на экран. Очевидно, сильно переменилась в лице, потому что Ринат поинтересовался:

— Что стряслось?

На экране высветилось «мама». Я показала Ринату телефон, перевела его в беззвучный режим.

— Ты не ответишь?

— Нет, — сказала резким голосом и объяснила торопливо. — Мы не общаемся. Мама решила, будто я хотела увести ее мужа.

— Что?!

— То… Он смотрел на меня неприятным взглядом, приставал и вел себя не так, как должны себя вести отчимы, — скороговоркой ответила я, поняв, что признание далось мне легче легкого.

Взгляд Рината потемнел и налился нехорошим огнем.

— Когда? — спросил отрывисто.

— Давно, — ответила без утайки. — Я приехала в то лето, когда мы встретились, потому что мама меня так наказала. Я рассказала ей о приставаниях Эдуарда, она обозлилась и наказала меня, лишив совместной поездки в Турцию на курорт.

— Я не знал об этом, — произнес едва слышно. — Если бы знал…

— Ничего не было! — добавила поскорее, чтобы Ринат не подумал дурного. — Просто, когда я оказалась беременной, была у них дома, Эдуард снова повел себя не по-отечески, пытался зажать меня в углу. Я снова рассказала маме, разумеется, она не поверила мне! В тот момент я решила, что ноги моей в их доме больше не будет. В это же время она узнала о моей беременности и потребовала, чтобы я избавила семью от позора. Я перестала с ней общаться. Уехала насовсем. Она даже не видела мою Мири ни разу.

— Нашу, — поправил Ринат и накрыл мою ладонь своей. — Нашу Мириам.

— Да, — согласилась. — В общем, это коротко о тех причинах, почему я удивлена звонку от мамы.

— Я не знал. — медленно произнес Ринат. — Я столько всего о тебе не знаю, но хочу этого. Хочу нашего сближения. Не только в постели. От постели я, само собой, не откажусь! Но я так же хочу узнать тебя настоящую. Хочу знать все о твоей жизни!

Звонок от мамы остался не отвеченным. Но не прошло и секунды, как мама снова принялась звонить мне.

— Ответь. Вдруг что-то важное? — предположил Ринат. — Ничего не бойся, я рядом. Теперь я всегда буду рядом.

Я никогда не ожидала услышать от Рината подобных слов, поэтому до конца не верила в происходящее, словно перенеслась в один из волшебных снов и не могла проснуться, оставалась в плену сладких фантазий. Нажав на «ответить», я не знала, чего ожидать от разговора с мамой и запретила себе думать и гадать. Практика показала, что иногда бесполезно строить планы, судьба решала все по-своему, а мне оставалось только стойко переносить ее удары или благосклонно принимать моменты, когда она была ко мне милостива.

— Алло?

Поневоле мой голос дрожал, а пальцы сжались со всей силы, ногти впились в ладонь. В ответ раздался судорожный всхлип.

— Мама? — спросила с тревогой. — Что случилось?

Сердце от испуга рухнуло вниз, я подумала о самом плохом из вариантов. Я решила, что бабушке стало совсем плохо или того хуже… Даже на миг подумать о смерти любимого человека было больно!

— Что-то стряслось с бабушкой? — спросила я.