— Брось, Роза. Тебе не идет роль училки, — едва слышно сказал Ринат.

Я нечаянно посмотрела на его лицо и скользнула взглядом на губы — полные, чувственные, красивые губы. В ушах зашумело. Я видела, как он говорил, понимала, какие слова складывал красивыми губами, но не понимала их смысл, слышала лишь стук сердца и чувствовала томление во всем теле от непреодолимого желания поцеловать и высказать все ему в лицо. Еще раз!

Разве мы не поговорили? Кажется, я уже сказала все, что хотела. Но, заглянув в темные глаза Рината, застыла, пораженная их глубиной, бурлящими в их темноте желаниями и мучительной тягой. Он тоже это испытывал, поняла я. Жажду, которую не удавалось утолить. Наши тела стали ближе друг к другу, чем за миг до этого.

Неужели он меня собрался целовать? Я попыталась отойти. Каримов успел поймать мою руку и прижался губами к ладони. Я вздрогнула от этого касания и едва не простонала, когда его губы скользнули на запястье, задержавшись там на долгие несколько секунд.

Я словно выпала из реальности, не могла отказаться и оттолкнуть его. Малодушно оправдывала себя, сказав, что у него на руках моя дочь. Но правда была другой — мне хотелось его касаний, его поцелуев, хотелось оказаться к нему близко — кожей к коже, без границ.

— Роза… — хрипло выдохнул. — Не смотри на меня так. Я могу не сдержаться, — сглотнул ком. — Выгоню твою подругу и запрусь с тобой в спальне.

Тело пронзило импульсом желания. Я облизнула губы, чувствуя, что мне катастрофически мало кислорода, буквально нечем дышать. В воспаленном воображении проскользнуло воспоминание о нашей последней ночи. Я словно со стороны видела себя в его объятиях — хрупкой, распластанной, вбирающей в себя мощную, каменную плоть, содрогающейся от чувственных конвульсий.

Я звала Рината по имени и сама ласкалась открыто, льнула к его телу, целуя… Боже, я так много ему позволила, так жарко тянулась за лаской и дарила ее в ответ… После такой ночи Ринату было сложно поверить, будто я к нему равнодушна! И если я не могла убедить в равнодушии даже саму себя, то как я могла заставить мужчину поверить, будто мне на него наплевать?!

— Нам пора в больницу. Не хочу опоздать на прием, — произнесла дрожащим голосом.

— Да.

Голос Рината стал гулким и хриплым, он не сводил с меня мужского взгляда, полного жажды. Мне было сложно держать себя в руках рядом с ним даже утром! Коридор стал казаться еще более тесным, а мысль уединиться — не такой уж плохой. Я поняла, что тону в этих противоречиях, надо что-то сделать.

Я всунула ноги в слипоны, стараясь дышать размеренно и сосредоточиться на мелочах. Мириам комфортно чувствовала себя на руках у Рината, а этому наглецу ничего не стоило заигрывать с нашей дочерью и соблазнять между делом — меня. Хватит с меня этого рокового мужчины, сказала себе. Я решительно взялась за ручку сложенной коляски, но Ринат и в этом меня опередил, забрав ее.

— Я понесу. Выходи, — он пропустил меня вперед.

Я проскользнула мимо него, но просто уйти не получилось. Ринат прижался на миг и успел поцеловать меня в волосы, прежде, чем я прошмыгнула мимо его тренированного тела. После короткого прикосновения тело завибрировало от импульсов, и по венам потекла горячая лава.

Мы молча спустились по лестнице и вышли на улицу. Ринат указал подбородком на свой внедорожник. Я с трудом подавила вздох: машина была роскошной. Поневоле зашевелились подозрения: бросил ли он отношения с Мусой, как и сказал мне, или нет? Могла ли я ему доверить самое ценное — нашу дочь?!

Ринат открыл дверь машины, я заметила, что одно из задних сидений оборудовано специальным детским автокреслом и обрадовалась, что Каримов позаботился о безопасности. Может быть, он не так уж плох, может быть, у нас есть шанс?

Я не успела подумать об этом до конца, просто наблюдала за Ринатом, за его длинными сильными пальцами, как он расправлял на дочурке ремень безопасности, но думала совсем не об этом. Я вспомнила, как он впервые коснулся меня в самом интимном уголке тела и показал, что такое наслаждение, дал попробовать его на вкус.

Щелчок блокиратора раздался очень громко, я вздрогнула и поняла, что стояла без движения и ждала непонятно чего.

— Роза, — позвал меня совсем хрипло Ринат.

Тело задрожало еще сильнее под напористым, темным взглядом мужчины.

— Твою же мать, — простонал едва слышно. — Как мне держать себя в руках, когда ты — такая? — спросил он и набросился на мои губы дерзким поцелуем.

Его руки сдавили мое тело в тугих, собственнических объятиях, лишая возможности стоять твердо на ногах и чувствовать асфальт. Твердость под ступнями растворилась без следа, я ощущала, что слабею и слабею с каждой секундой, с каждым напористым толчком языка Рината, вонзающегося в мой рот страстно и глубоко. Он не просто целовал меня, он показывал, как сильно меня хочет, совокуплялся с моим ртом, имел его грубо и дерзко.