Ее слова я, конечно же, игнорирую. Внешне остаюсь спокойной, хотя дается это крайне сложно, тем не менее отвечаю на самые каверзные и нелицеприятные вопросы.

— Стыдно? — Изо рта вылетает смешок. — А за что, позволь спросить? За то, что я стала работать в компании Бурака? Так имею на это полное право. Как и в других фирмах. Какое тебе дело до моей жизни? Или своей совсем нет, поэтому решила прийти? Стало легче? Хорошо. Да только реакции не жди. Я работаю сейчас. Работала до замужества. Мне есть чем гордиться, поэтому если ты просто решила испортить мне настроение — не получится. Или у твоего прихода есть другая причина? Если есть, то скажи прямо сейчас.

Она протяжно вздыхает, будто я задаю самый сложный вопрос из всех. Затем в два шага оказывается возле моего стола и опускается в кресло. Но так и ничего не говорит. Вместо этого продолжает буравить меня презрительным взглядом. Ей совсем не понравились мои ответы, и теперь она явно намеревается переключиться на другую тему. Однако я ей этого не позволяю.

Выгнув бровь, разрушаю гнетущую тишину.

— Ну? Я долго буду ждать?

— Бурак... — Она стискивает зубы. — Я пришла поговорить о твоем муже, Лейла, — начинает она издалека.

— Так... — настороженно произношу я. — И о чем конкретно?

— Когда Уфук был в больнице, Бурак бросался непонятными беспочвенными обвинениями... — Гулизар с подозрением щурится. — То есть намекал на что-то, связанное с моим мужем.

— И чего же ты от меня хочешь? Я как к этому причастна?

— Может быть, ты знаешь, что он имел в виду? Все-таки ты его жена. Я с ним поговорила, но он ничего не объяснил. Только сказал, чтобы я внимательно следила за своим мужем. Ты не знаешь, в чем дело? — Она протягивает руку и дотрагивается до моей. Сжимает. — Я переживаю. Мне нужны ответы. Мы ведь женщины и должны понимать друг друга. Ты должна меня понять и сказать, в чем проблема...

Я качаю головой и вырываю из ее хватки свою ладонь. Усмехаюсь.

— Вот оно, значит, как... — Улыбка сама по себе растягивается еще шире. — Даже не верится, что эти слова говоришь ты.

Она откидывает локоны и отводит глаза, а я задумчиво продолжаю:

— Оказывается, женщины должны понимать друг друга... Значит, теперь так, да? Когда сама столкнулась с проблемой и почувствовала угрозу или неладное, по-другому заговорила? А раньше на меня сыпалась уйма нападок и обвинений. В том числе от тебя и твоего мужа... Никто на мою сторону не встал. Наоборот, все масла в огонь подливали. Но когда дело коснулось тебя любимой и что-то пошло не по плану — все изменилось. Теперь я должна тебя понять! Войти в положение?

Она кивает. Такого бессовестного человека я, пожалуй, в жизни не видела. Еще и соглашается с моим словами, будто не понимая, к чему я клоню. Строит из себя дурочку. Или овечку невинную. Сидит передо мной и ресницами хлопает, будто это заставит меня смягчиться.

— Нет, Гулизар. Так не пойдет. Я тебя не понимаю и, если честно, даже не хочу вникать в суть ситуации. И даже сочувствовать не могу. Голову забивать вашими, — делаю акцент на последнем слове, — проблемами... я не собираюсь. А если уж Бурак тебе не сказал, откуда он что-то узнал про твоего мужа и зачем начал намекать, то я и подавно не стану об этом говорить. Я не пойду к нему и не буду выпытывать про Уфука, а затем тайно доносить до тебя его мысли и подозрения. Никогда этим не занималась и не собираюсь начинать. Потому что это не мое дело. Лезть в чужой огород, как и в дела мужа и его домыслы — худшее из зол. Уж прости, но сплетницей подрабатывать между вами я не стану.

Жена Уфука начинает злиться. Вздергивает подбородок и сужает глаза настолько, что кажется, будто хочет прочитать мои мысли, но не может. Ее лицо искажает маска ярости и всепоглощающей ненависти. Ей не нравится мой ответ. Впрочем, меня это мало волнует.

— А знаешь, что? — хмыкает она. — Лейла, ты змея. Самая настоящая змея! С виду такая вся добродушная, святая, хорошенькая, а в душе, — она тычет в меня пальцем, — просто завистливая стерва и эгоистка! Только о себе и думаешь! Я гораздо лучше, чем ты. Не притворяюсь той, кем не являюсь, и...