В воскресенье с самого утра к нам в гости приезжает Лика с полным пакетом гостинцев для Алиски.

За прошедшую неделю, когда каждый день был как день сурка, это маленький, но всё же праздник.

Пользуясь моментом, что дочка спит, а Паша уехал за покупками, усаживаю подругу на кухне и пытаюсь включиться в роль хозяйки. С готовкой у меня пока сложно. То времени не хватает, то сил. Часто спасаемся доставкой или передачками от свекрови, которая, проезжая мимо на работу, забегает пополнить нам холодильник.

Ставлю чайник и разрезаю свежий яблочный пирог с корицей, который испекла сама. Аромат стоит на всю кухню. Я посматриваю на видеоняню и вполуха слушаю университетские сплетни. Они сейчас кажутся чем-то слишком далёким, будто из другой жизни. Хотя полностью абстрагироваться не получится. В июне меня ждёт сессия, и до неё меня ещё должны допустить. А чтобы это произошло, сначала придётся разгрести все долги.

Оказалось, моё место в редакторском отделе отдали девчонке с экономического. Она снимает для сайта и студенческой газеты. По словам бывших коллег, справляется так себе: срывает сроки и косячит с обработкой фото. Многие недовольны, но за минимальную ставку других желающих пока не нашлось.

Доесть свою порцию мне не удаётся, потому что внезапно просыпается Алиска. Пока кормлю и переодеваю, Лика не отходит ни на шаг. Увязывается хвостиком, расспрашивает о каждой мелочи, связанной с детьми.

С Антоном у них всё ещё тянется конфетно-букетный период, но, кажется, о детях она уже задумывается. Наверное, мы, девчонки, все такие… Любим романтизировать и заранее примерять на себя будущие роли.

— Ой, у вас такой красивый слип! — подруга всплескивает руками. — Это ручная вышивка? С инициалами на груди?

Беру дочку столбиком, прижимаюсь губами к её пухлой щёчке. Сердце дрожит, как струна, когда она тёплым носиком утыкается мне в шею.

— Да, это Маринка прислала из Парижа. Делала в какой-то мастерской по индивидуальному эскизу.

— Наверное, дорого стоил.

— Скорее всего. Боюсь только, что к следующему месяцу Алиска уже из него вырастет. Правда, Марина обещала, что к своему приезду привезёт ещё что-нибудь симпатичное — уже с запасом в размере.

— Хорошо, что бывшие подруги вовремя показали ей, как дружить не надо. С тобой она теперь куда мягче и приветливее, — рассуждает Лика. — Когда Марина подставила Кристину Ермакову с конкурсным платьем, я подумала: ну и стерва. Платье оказалось порванным прямо перед выходом на сцену. После этого девочки устроили забастовку и выкинули её из своей тусовки. Хотелось бы верить, что люди меняются.

Не желая обсуждать Марину за спиной, сворачиваю тему.

Про ту историю я тоже слышала, только с другой стороны. Марина заказывала платье в швейной мастерской, но там напутали с размерами и вырезами, и оно просто не подошло. Она потом больше всех переживала из-за этого. Жаль, что тогда её никто не захотел выслушать. Поэтому я бы не стала делать таких категоричных выводов.

Я перекладываю дочку в электрокачели, которые стоят в углу кухни. Не знаю, кто придумал это чудо техники, но ему точно памятник поставить нужно. Плавные покачивания и мелодия убаюкивают лучше любой колыбельной. Впрочем, даже когда Алиска не спит, качели выручают. Она тихо лежит, разглядывает игрушки и дарит мне несколько минут свободы.

— Как ты вообще, Ань? — спрашивает Лика, присаживаясь на корточки возле качелей и трогая Алиску за пяточку. — Восстановилась после родов?

— Это… скажем так, процесс не быстрый. Но в целом всё нормально.

— Понимаю. У моей сестры тоже роды были стремительные, но последствия другие. Разрывов — полно, зашивали долго. Потом две недели сидеть не могла. И уж тем более, о возвращении к интимной жизни тогда речи не шло. Она только через полгода смогла об этом думать без содрогания. Зато потом призналась, что пауза пошла ей на пользу: вошла во вкус так, что бедный муж не знал, радоваться или молиться о передышке.

Несмотря на то, что я никому не рассказывала всех подробностей наших с Пашей отношений, и так ясно, что скоропалительный брак случился не от большой любви, а по банальному залёту.

О возвращении к интимной жизни я, как и сестра Лики, тоже пока не думаю, хотя со мной, по сути, ничего критического не произошло.

Мне не нужна от мужа ни верность, ни честность, ни объяснения. Мы договаривались о другом: обнулить прошлое и забыть старые обиды. С его стороны — полное финансовое обеспечение. И этого более чем достаточно, чтобы спокойно выполнять свою часть сделки.

Вернее, почти спокойно.

Услышав лёгкое покашливание, вспыхиваю, как новогодняя ёлка, и поднимаю глаза на Пашу. Оказывается, он уже вернулся, переоделся и застал наш разговор. В том, что мимо него последние фразы точно не прошли, даже сомневаться не приходится.

Уголок его губ едва заметно дёргается, выдавая сдержанную усмешку.