Я бы с удовольствием повалялась в тёплой постели, ещё не остывшей после секса, целую вечность, но во второй раз звонит будильник, просыпается Алиса, и нам буквально приходится отлипнуть друг от друга.

На завтрак — бутерброды и чай. Приготовить что-то более изысканнее я просто не успеваю, потому что телефон разрывается от звонков свёкров, которые, вопреки просьбам, тоже решили приехать, чтобы проститься перед отлетом, хотя Паша строго велел родителям оставаться дома.

Дорога до аэропорта занимает примерно час.

Я сижу, как на иголках, пока дочку развлекает Паша, рассказывая ей, как летают самолёты и какое будет расстояние между нами. Не знаю, что именно так увлекает Алису — тон, мимика или всё вместе, но она тянет к нему руки и широко улыбается, не обращая внимания на затяжную пробку.

В здании аэропорта нас уже ждут родители. Чуть позже к нашей компании присоединяются Антон и Лика.

В кольце родных и близких становится шумно.

Антон показывает Паше что-то на телефоне, Лика рассказывает Юлии Владимировне о предстоящих родах, а Константин Сергеевич шутит, стараясь развеселить всех.

Его политическая карьера уже позади. Теперь на первом плане — здоровье, ставшее особенно хрупким после инфаркта. Но, насколько я знаю, свёкор не из тех, кто способен усидеть на месте без дела. Наверняка он найдёт способ остаться в информационном поле. Возможно, даже возьмётся за написание книги.

В этой суете, в этом уютном, но слишком шумном хаосе я чувствую эгоистичную нехватку времени, тишины и уединения. Нехватку прикосновений. До зуда под кожей.

— Веди себя прилично, — говорит Константин Сергеевич, похлопывая сына по плечу. — Стоп-кран не трогай, с пилотом не спорь. И не забудь отзвониться, как долетишь.

Следом за ним Пашу обнимает Юлия Владимировна, раздавая уже менее шутливые наставления.

После неё — новоиспечённые молодожёны, которым самим вскоре лететь на отдых. В медовый месяц. В Таиланд.

Я передаю Алиску крестной, смотрю на электронное табло и пытаюсь вчитаться в названия рейсов, хотя буквы сливаются в одно размытое пятно.

Когда Паша подходит ближе, обходя Антона, я не сразу собираю всю концентрацию, чтобы поднять на него взгляд. Чтобы выглядеть спокойно и невозмутимо на глазах у присутствующих. Тем более, как мне казалось, в спальне мы попрощались более чем достаточно. Более, чем горячо, чтобы не прощаться уже здесь.

Паша заглядывает мне в лицо, обнимает за затылок и привлекает к себе. На заднем плане слышится нервный смешок свёкра и его фраза о том, можно ли кричать: «Горько».

Колени слабеют.

Я вздыхаю и тяну мужа за ткань свитера. Прижимаюсь носом к его шее и прикрываю глаза. Последнее, что успеваю заметить, — как свекровь толкает Константина Сергеевича локтем под ребро и тепло улыбается. Похоже, она только сейчас заметила обручальные кольца на наших пальцах и всё-всё поняла.

Этот поцелуй — тягучий и медленный. Мы целуемся, сплетаясь губами на глазах у всего аэропорта, что для меня вообще нехарактерно. Но сейчас я не думаю ни о чем, кроме темпа и вкуса этого поцелуя. Чуть жадного, немного неровного. Но точно не последнего.

— Напиши мне что-нибудь, — просит Паша, касаясь лбом моего.

— Хочешь начать переписку?

— Да, — протяжно отвечает, дёргая уголками губ. — Да, хочу. Ты ведь так и не ответила тогда на блиц-опрос.

Я разжимаю пальцы, улыбаясь в ответ.

Провожаю высокую фигуру мужа, пока он не исчезает из виду. Свёкры обещают подвезти меня домой, и я сажусь на заднее сиденье вместе с Алисой, открывая диалог с Пашей.

Как поддерживать связь, разогревать интерес и оставаться рядом, когда нас разделяют тысячи километров, — опыт у нас уже есть.

Сердце ускоряет ритм, когда я вижу зелёный кружок у знакомой аватарки.

Паша онлайн.

Паша печатает…

Эпилог

Три года спустя

А: «Красное или белое?»

Отправляю сообщение и только потом понимаю, что звучит так, будто предлагаю вино.

Но мой муж, похоже, воспринимает это иначе. Я бы сказала — кардинально. Мне бы и в голову такое не пришло.

П: «Давай без».

А: «Хм… Я в курсе твоих сексуальных предпочтений, Бессонов. Но сейчас речь идёт не о белье, а о платье, в котором я пойду на именины к Вероничке Калинишевской. Просто фотки не прогрузились».

У меня два снимка, сделанные перед зеркалом.

На одном я в белом облегающем платье с разрезом на бедре.

На другом — в красном, коротком и с глубоким вырезом, открывающим плечи.

Позы чуть провокационнее, чем следовало бы, но ровно настолько, чтобы не скатиться в пошлость, а заинтриговать и удержать внимание.

Прикрепляю вложения. Слежу за появляющимися галочками. Сообщение не только доставлено, но и прочитано.

Пока жду ответа, нервно прикусываю губу и отбиваю каблуком по полу нетерпеливый ритм.

Когда на экране всплывает уведомление от мужа, сердце отзывается глухим ударом в рёбра.

П: «Оба заебись».

А: «Ты не облегчаешь выбор, в курсе?»