Каким бы ни было наше решение о браке, но забыть Пашу я всё равно не смогла бы, как ни крути. Потому что его копия каждую ночь засыпает у меня на руках.

Я пока не понимаю, в каком формате мы будем жить. Как часто видеть друг друга, как распределять работу и время, что делать со студией… От этих мыслей голова идёт кругом. Но это не паника, а предвкушение, наполняющее грудь трепетом.

Переложив дочь в кроватку, я на цыпочках выхожу из комнаты.

Снимаю футболку, возвращаюсь под одеяло. Смотрю на экран телефона и хочу нажать на паузу, чтобы как можно дольше полежать рядом. Послушать размеренное дыхание. Ровное биение сердца. Вдохнуть солоноватый запах кожи.

С этими пожеланиями я проваливаюсь в неглубокий, чуткий сон. Слыша всё. Понимая всё. Но не в силах даже пошевелиться.

Я знаю, что скоро зазвонит будильник, но всё равно откликаюсь на неожиданный поцелуй. Сначала в затылок, потом в шею, не находя воли отказать себе в этом, даже несмотря на риск опоздать в аэропорт.

Поворачиваю голову и натыкаюсь на упрямые губы, целуя их почти вслепую.

На мою шею ложится ладонь. Я издаю протяжный стон и впускаю настойчивый язык, толкающийся между моих губ. В безусловном порыве не просто отвечать, а подчиняться.

Паша пододвигается ближе, вдавливаясь грудной клеткой в мои лопатки и не оставляя между нами ни сантиметра зазора. Сплетая наши ноги, окутывая теплом и щекоча кожу лёгкой порослью волосков.

Тело бросает в жар. Я чувствую трение члена о бедро, завожу руку за спину и обхватываю его ладонью. Твердый, пульсирующий, горячий. Он требовательно дёргается, наливаясь всё сильнее с каждым движением моей руки вверх и вниз.

Я не думала, что у нас вообще будет прелюдия, но тону в ней так глубоко, что громкая мелодия будильника звучит как издёвка, потому что выдёргивает из сладкой неги и заставляет сердце неприятно сжаться от досады.

— Твою мать… — хрипло возмущается Паша и тянется через меня к телефону, чтобы зажать боковую кнопку.

Ленивые ласки, будто по тумблеру, переключаются в более скоростной режим.

Перевернув меня на спину и раздвинув коленом ноги, Паша скользит по мне взглядом от макушки до пят. Чуть дольше, чем нужно, задерживаясь на развилке между бёдер.

Голый, возбуждённый. Неприлично привлекательный в этом состоянии.

— Что? — спрашиваю, хватая ртом воздух, когда он сжимает мои колени и разводит их шире.

— Ты сейчас решишь, что я доёбываюсь до твоей внешности, — произносит с запинкой, словно извиняясь.

— Возможно, решу.

Я реагирую на это насторожено. Слегка хмурюсь, немного отползаю назад. Но стоит мне только сделать это, как Паша снова сокращает расстояние.

— Не трогай больше эту полоску, — кивает вниз. — Пожалуйста. Меня кроет, когда я её вижу.

— Прямо-таки кроет?

— Да.

— Я подумаю, — тихо откликаюсь.

Это признание заливает лицо яркой краской. Не успеваю я обдумать услышанное, как Паша устраивается между моих ног, тянет меня к себе и врезается сразу, до упора.

Мы одновременно срываемся на протяжный, рваный стон.

Дневной свет, заливающий комнату, не скрывает ни движений, ни звуков, ни эмоций на наших лицах. Он больше не смущает. Наоборот, делает нас честнее и ближе.

Диван скрипит.

Я ласкаю грудь, подрагивающую в такт его толчкам. Сжимаю соски, будто подаю сигнал: куда смотреть и как смотреть. Заставляю Пашу терять самообладание, ускоряться. Метаться. Дышать чаще и резче.

Его руки стискивают мои бёдра, приближая к себе и впечатывая нас друг в друга, пока оргазм не обдаёт искрами живот. Судя по напряжению мышц и дрожи, пробегающей по крепкому мужскому телу, мы с мужем финишируем практически одновременно.

— Две минуты, — произносит Паша, выскальзывая из меня. — Отдышусь, и буду собираться.

Две минуты, разумеется, растягиваются на десять. Может, и больше. Я не засекаю время, просто перебираю светлые волосы на затылке мужа, плавно переходя к вискам и лбу. Это занятие вводит в почти медитативное состояние — и его, и меня.

— У меня квартира с видом на набережную, — бормочет Паша, устроившись у меня на животе. — Красивые закаты, терраса, просторная кухня.

— Ты не показывал.

— Покажу.

— Ты сейчас дразнишь меня или заманиваешь? — коротко смеюсь.

— И то, и другое. К тому же рядом детсад и школа. Я снимал квартиру с расчётом на перспективу.

На перспективу, значит…

Я понимаю, что такому целеустремлённому человеку, как мой муж, необходимо ощущение движения и роста. Поэтому, чтобы искать пути быть вместе, мне придётся уступать. Очень-очень сильно уступать. Для меня эта потребность — не главная. По крайней мере, не на первом месте. Я могла бы попросить Пашу не переподписывать контракт, но заранее знаю, что не стану.

Просто не стану…

Наши ладони соприкасаются в воздухе.