Не могу сказать, что праздник проходит весело. Скорее, уныло. Мой друг и по совместительству крёстный отец моей дочери весь вечер на взводе. Телефон лежит у него на краю стола, и каждые пару минут он тянет шею, чтобы проверить экран. Там пишут и звонят все, кроме той, от кого он действительно ждёт сообщения.

— Ты накопил для меня сплетен? — спрашивает Аня, разматывая шарф, когда мы возвращаемся в пустую квартиру. — Что с Владиком? Почему был такой кислый? Мне показалось, что ему не понравился подарок, но, наверное, дело не в этом.

Я прохожу в коридор и заглядываю в спальню. Достаю из шкафа сумку и утрамбовываю туда вещи, почти не складывая. Тратить драгоценное время, которого и так осталось мало, на такие мелочи, как аккуратность, кажется кощунством.

Повернув голову, Аня наблюдает за мной и сдержанно поджимает губы.

Её волосы свободно лежат на плечах. На веках светлые тени, ресницы длиннющие. В движениях — и плавность, и уверенность одновременно, когда она идёт от двери к дивану, чтобы встать рядом и помочь.

На ней чёрное платье чуть выше колена, плотно облегающее талию и бёдра. От этой картины у меня тяжелеет в паху и мгновенно пропадает желание собираться. Ещё и потому, что её забота всегда обезоруживает. Вводит в ступор. От неё я чувствую себя дворовым щенком, готовым вилять хвостом.

— Дело не в подарке, конечно, — спешу успокоить. — Это личное.

— Личное? — Аня выгибает бровь.

— Влад ждал звонка от девушки, с которой встречается ещё со школы. Между ними всё сложно. Социальная разница, расстояние. Да и родители против. Как-то так.

— Поэтому расстроился, что она не позвонила, и уехал в конце с другой? Занимательный у вас подход. У вас, у мужчин.

Я упираю руки в бока, пряча усмешку. Ругаться точно не входило в мои планы. Не сейчас, когда нужно закончить вечер на позитивной ноте и убедиться в том, что меня будут ждать.

— Такой подход не у всех, — заверяю её.

— То есть ты хочешь сказать, что со всеми, с кем ты спал, у тебя возникали хоть какие-то чувства? Совсем случайных связей не было?

— Давай сменим тему? Пожалуйста.

— Нет, почему же. Мне кажется, это даже увлекательно — попытаться разобраться в вашей психологии. По-моему, она совсем не стыкуется с женской.

За время нашего брака я успел немного изучить характер Ани, хотя, признаться честно, до конца так и не понял. Но кое-что подметил. На самом поверхностном уровне, где не нужно особенно напрягать извилины.

Например, я знаю, что, если она хмурится, а потом прикусывает губу — значит, заводится и таким образом пытается сдержаться, чтобы не устроить перепалку.

Упрямая. Решительная. Гордая до невозможности, несмотря на то что выросла в семье, где пытались подавить волю. В нашей семье этот номер не работает, но я и не пытаюсь подавлять. В каком-то смысле я рад, что рядом со мной она учится не бояться быть собой. Не просто проявляться — показывать характер.

— Заниматься сексом с чувствами и с тобой — гораздо приятнее, чем случайные связи, — говорю серьёзно, перехватывая её за запястье и отрывая от складывания моих футболок стопкой. — А у женщин не так?

— Не знаю, как у других. У меня нет статистики.

— Ладно, а у тебя? Ну, лично у тебя?

Я сажусь в кресло, широко расставив ноги. Разжав пальцы, Аня сдаётся и подходит ближе, упираясь коленями в обшивку.

Мои глаза на уровне её живота. Но они мечутся то вверх, то вниз, и мысль о том, как она выглядит без чёрной тряпки, подстёгивает пропустить прелюдию и просунуть руки под подол.

Что, собственно, я и делаю.

Растопыриваю пальцы, сгребаю её задницу в ладонях и сжимаю, втягивая наэлектризованный воздух сквозь стиснутые зубы.

Её кожа тёплая, будто плавится под пальцами, реагируя на каждое движение. Плечи, грудь — всё вздымается в рваном ритме. Инстинктивно. На уровне рефлекса.

Возможно, я перегибаю. Где-то без предупреждения газую. Но тонкий аромат женских духов, пробивающийся в ноздри, перепрошивает восприятие и заставляет думать не головой, а телом. Перезагружая систему и запуская рассинхронизацию между здравым смыслом и действием, как у неандертальца.

— Лично у меня и лично с тобой мне приятно всё, — говорит Аня, опуская руки мне на плечи и медленно собирая футболку гармошкой на спине. — Приятно трогать. Приятно целовать…

Я киваю, стаскивая футболку через голову и оголяя торс.

Перебивать не хочется. Оказывается, я падок на такие вещи. На нежность. На ласку. На комплименты, в конце концов. Не думаю, что проблема в детских травмах или чем-то подобном. Просто от своей жены я ещё никогда не слышал ничего настолько откровенного и интимного, как сейчас.

Это варит меня всмятку, хотя заряда внутри, как в взведённой гранате.