П: «Я вышел с совещания. Солнце слепит в глаза. Как только окажусь в более тёмном месте — рассмотрю внимательнее. Возможно, придётся попросить крупные планы. Для объективности анализа».

А: «Для объективности нужен не анализ, а очная ставка. А с этим у нас проблемки».

П: «Временные».

А: «Что сказали на совещании?»

П: «Предложили стать руководителем нового проекта. Заманчиво, конечно. Но третий переезд за три года — уже перебор»

А : «Попахивает кочевничеством».

П: «Блядь, да».

А: «До того, как я вышла за тебя замуж, мечтала много путешествовать».

П: «Наверное, надо было конкретизировать желания. Хочу путешествовать, но не по работе, а с несколькими лямами долларов в кармане и без необходимости впахивать ради них».

А: «Определённо».

П : «Что вообще скажешь на эту тему?»

Я знаю, что моё слово весомо.

Компромиссы, а не принципы — вот что удерживает семейную жизнь в равновесии. Поэтому примерно три месяца в году я живу отдельно от Паши. Занимаюсь фотосъёмками, студией и другими проектами. Так нам удобнее. Мне удобнее. Мы успеваем соскучиться, разогреть отношения переписками и видеозвонками, чтобы каждую встречу проживать так, будто она — первая.

Зато девять месяцев из двенадцати наши. По-настоящему наши. Для нас троих.

Сейчас я в гостях у свёкров. Мы с Алисой прилетели ночью, чтобы попасть на именины к дочери Антона и Лики. Так вышло, что в нашем кругу остались только семейные люди. Паша, возможно, присоединится через пару дней, но это не точно.

Мой муж — человек занятой и востребованный. Привыкший жить в режиме вечного дедлайна. Это держит его в тонусе, и, подозреваю, по-другому он уже не может. Мужчинам по природе свойственно быть добытчиками. Им нужна динамика, движение, вызов. Цель, чтобы сохранять ощущение собственной эффективности.

Родители Паши нас встретили, накормили и приняли как родных. Моя семья — это не только муж и ребёнок. Она шире, чем я когда-то могла представить. Когда-то мечтать! Это опора и тыл. Покой и уют.

А : «Пока Алиска не ходит в школу, не думаю, что принципиально, в какой точке мы будем. Мы уже успели пожить и в горах, и у моря, и в центре мегаполиса. Опыт разный, но суть одна — дом там, где мы втроём. Соглашайся».

П : «Посмотрим».

А через минуту приходит ещё одно сообщение:

«Я пока в машине, смотрю твои фото. Белое платье кажется более целомудренным. Я за него».

А : «Спасибо за мнение. Значит, надену красное».

П: «Так, стоп».

А: «Зря я, что ли, после перелета в состоянии разбитости, моталась по магазинам? М-м?»

П: «Тебе было плохо?»

А: «Немного подташнивало. Алиска перенесла полёт куда лучше, чем я. Угощала соседку мармеладками, болтала со стюардессой и смотрела мультики».

П: «Аня. Ты не говорила».

А: «О том, что наша дочь коммуникабельна? Ты и так это знаешь!»

Встаю с кровати, снимаю туфли и на цыпочках пробираюсь из спальни в ванную, прихватив телефон и сумку.

С первого этажа доносится счастливый смех дочери и деда. С самого утра они неразлучны. Играют, смеются и что-то мастерят, не давая мне даже подступиться. Слишком соскучились за те дни и недели, что провели порознь.

Закрыв за собой дверь, ставлю сумочку на стиральную машину и начинаю перебирать содержимое. Билеты, солнцезащитные очки, детские заколки… Так… На самом дне нахожу то, что искала — тест на беременность, который купила в торговом центре.

Руки дрожат, словно я не замужем, мне двадцать, и я не готова к детям.

На самом же деле прошло уже пять лет, как мы с Пашей женаты. Пять долгих лет, за которые было всё. И скандалы, и разочарования, и обиды. Но и много хорошего. Того, что в итоге перевешивает любые минусы.

Минуты, когда он смеётся вместе с Алисой.

Когда, даже после ссоры, укрывает меня пледом.

Когда просто молча обнимает.

Иногда кажется, что мы давно друг друга выучили. Но потом Бессонов делает что-то такое, от чего внутри всё снова переворачивается. И сладко-сладко сжимается.

Положив тест на край стиральной машины, я ставлю телефон на таймер и подхожу к зеркалу, пытаясь переключить внимание на что-то менее нервное.

Умываюсь. Собираю волосы наверх, потом распускаю. Они снова кудрявые и непослушные. Это ещё один маленький компромисс в нашей с Пашей семейной жизни. Вернее, моя уступка.

В прошлом месяце мы шутили друг над другом, что Алиске уже четыре. Она взрослая. У нас есть всё, чтобы думать о втором ребёнке. Финансовые возможности, желание и силы, в конце концов.

Тогда это звучало несерьёзно. Просто разговор и маленькое… действие. Кто бы мог подумать, что всё получится с первого раза.

Именно это я понимаю, когда возвращаюсь к тесту раньше, чем на телефоне сработает таймер.

Страхи, словно голодные коршуны, мгновенно налетают, кружат над головой и впиваются когтями в мысли, не оставляя даже места для радости.

Делаю глубокий вдох и выдох.