Я обмякаю, уткнувшись Булату в плечо. Он хрипло выругивается и, в самый последний момент выскользнув наружу, кончает мне на живот. Бурно, обильно, содрогаясь всем своим сильным натренированным телом…

Какое-то время мы восстанавливаем сбившееся дыхание. А затем он наконец опускает меня на ноги и, наклонившись, утыкается своим влажным лбом в мой:

– В этот раз я ничего не забуду, слышишь?

– В этот раз можешь тоже не запоминать, – горько усмехаюсь я, чувствуя, как понемногу проясняется затуманенное страстью сознание.

Алые шоры забытья спадают, и перед глазами восстанавливается реальная картина произошедшего. Прозаичная и неприглядная.

Я снова поддалась его магнетизму. А он снова этим воспользовался.

– В смысле? – Булат хмурится, все еще тяжело дыша.

– Отпусти, мне надо в уборную, – говорю я, мягко высвобождаясь из объятий.

А затем огибаю его внушительную фигуру и, закрыв дверь на щеколду, скрываюсь в туалете.

Глава 37. Я любила тебя.

Булат

Я сижу в Дининой прихожей. Прямо на полу, в одежде, с наспех застегнутой ширинкой и распахнутым ремнем. Буравлю немигающим взором дверь ванной, за которой скрылась Нечаева, и пытаюсь осознать, что это на хрен сейчас было…

Прежде со мной не случалось подобного. Я никогда не терял рассудок, никогда не зверел от страсти настолько … Секс был просто сексом. Иногда механическим, иногда эмоционально заряженным, иногда запретно возбуждающим. Но никогда, слышите, никогда он не вскрывал мне черепную коробку, не выламывал хребет и не плавил внутренности!

Гребанное наваждение. Чертовщина. Настоящее сумасшествие!

Я будто умер и заново воскрес! Дина стонала, обвивала меня руками, а я ловил каждый ее выдох, каждый взгляд, каждый поворот головы… Как наркоман, истосковавшийся по дозе, с бешеным кайфом проживал каждую секунду нашей близости…

Это было охуенно. Нет, даже круче, чем охуенно! Целый космос, открывшийся мне на дне ее влажных карих глаз!

Я получил удовлетворение, поймал разрядку, но при этом ни хуя не насытился. Я все еще болен. Все еще пьян. Все еще до умопомрачения хочу ее…

Дины нет уже долго. Очень долго. Точно больше пяти минут. Чем она там занимается? Почему не выходит? Может, что-то произошло?

Отлипаю от стены и подползаю к двери ванной. Припадаю к ней ухом. Прислушиваюсь. Ответом мне служит тишина. Ни плеска воды, ни шума движений – ничего.

– Дин, – тяну я, постукивая костяшками по дереву. – Как ты там? У тебя все в порядке?

– Все нормально, – отзывается она, и ее голос звучит приглушенно. – Ты можешь уходить. Я не держу.

Блядь… Но я не хочу уходить!

– Дин, открой дверь, а… Нам надо поговорить.

Тишина. Ничего не отвечает.

– Дин, – я поглаживаю тыльной стороной ладони жесткое дерево, представляя, будто это ее щека. – Ну пожалуйста… Я не уйду, можешь хоть сутки там сидеть…

Я рассчитываю, что Нечаева будет и дальше артачиться, но, к моему удивлению, дверь внезапно распахивается, чуть не съездив мне притвором по лицу. Едва успеваю отодвинуться и поднимаю взгляд на представшую передо мной Динку. Вопреки моим ожиданиям, она выглядит спокойной и собранной, а ее глаза – абсолютно сухи.

– Я уж думал, не откроешь… – хриплю я, неуклюже поднимаясь на ноги.

– Ну не всю же ночь мне там сидеть, – роняет она и, пройдя мимо меня, скрывается в спальне.

Вот так запросто. Без всяких слов и объяснений. Будто это не она десять минут назад извивалась на моем члене.

Пару раз моргнув, чешу затылок и, не придумав ничего лучше, следую за ней. Дина сидит на кровати и с отсутствующим видом мажет руки кремом.

Становлюсь напротив. Подпираю плечом стену. Отчего-то чувствую себя тупо. Она так и будет молчать и делать вид, будто ничего экстраординарного не произошло?

– Обсудим? – нарушая затянувшуюся тишину, предлагаю я.

– А что тут обсуждать? – поводит плечом. – По-моему, и так все ясно.

– И что тебе ясно? – я щурю глаза.

– Ты получил, что хотел. Я – тоже. Теперь свободен, – припечатывает холодно. – Можешь идти и как ни в чем не бывало продолжать свою жизнь.

Она произносит это спокойно, без какой-либо агрессии, но ее слова все равно противным жжением оседают на коже. Такое чувство, будто мне в рожу плюнули. И самое отстойное, что я ни хрена не понял, за что.

– Что значит «как ни в чем не бывало»? Я же сказал, что не собираюсь ничего забывать!