Вздрагиваю, словно от пощечины. Отклоняюсь назад и шарю глазами по ее лицу, дабы убедиться в правдивости ее слов. Но в нем нет ни капли притворства, ни намека на ложь. Оно обиженное и злое. Так же, как и сияющие молниями глаза.

– Наш секс был бесцветным и быстрым, – медленно произносит Дина, прожигая меня прямым уничижительным взором. – Как мышиная возня.

Несколько секунд я ошарашенно пялюсь на ее побледневшие от гнева губы, а затем коротко выдыхаю и сипло шепчу:

– Как возня, говоришь?

– Именно!

Меня обдает волной жара. Убийственного, раскаленного. Нервы лопаются под натиском оглушающих чувств, а в груди закручивается ядерный вихрь. Меня трясет, как в лихорадке. Я не чувствую ног, не ощущаю связи с реальностью.

В этот миг существует только она. И ее губы в десятке сантиметров от моих.

Набрасываюсь на Дину жадно, алчно. Пью ее дыхание, бесстыдно ворую воздух. Вдавливаю в стену ее гибкое дрожащее тело и полностью подчиняю себе. Языком, нетерпеливым движением бедер, руками…

Я хочу ее. Безудержно. Сильно. Хочу, чтобы она была сверху, снизу, рядом. Чтобы горела от страсти вместе со мной.

Вздергиваю подол ее халата и нащупываю ладонями мягкие нежные ягодицы. Мну их свирепо, упоенно, бешено. Каждой клеточкой существа ощущая неистовое желание наполнить собой ее душу, рот и влагалище…

Дина дергается, словно птица, пойманная в силки. Что-то мычит мне в губы. Но я не слушаю, не реагирую, не обращаю внимания на ее протест. Я хочу больше. Хочу громче. Хочу сильнее. Хочу избавиться от одежды и растянуть ее под собой…

Острый всплеск боли в нижней губе внезапно отрезвляет. Моргнув, дергаюсь назад и потрясенно осознаю, что она меня укусила. Укусила, зараза! Не в порыве страсти, а по-настоящему, с умыслом!

– Дин, я…

– Пошел вон! – шипит она, не дав мне договорить.

А затем размахивается и залепляет мне пощечину. Звонкую. Увесистую. Смачную багровым следом осевшую на коже.

Отшатываюсь. Охреневаю. Я никак не ждал от Дины такого поведения. Не думал, что будет сопротивляться до последнего. Она всегда была покладистой. Редко спорила, мало говорила, предпочитала избегать конфликтов… И тут на тебе.

Возникает ощущение, что я совсем ее не знаю.

– Пошел вон, – повторяет Нечаева. – И больше не смей так делать. Никогда!

Я отступаю назад. Ошарашенный и до глубины души пораженный тем, какой она стала. Волевой. Резкой. Решительной. Умеющей говорить «нет» и, кажется, всем сердцем ненавидящей меня…

Сука! Говорят, от любви до ненависти один шаг. А обратно?..

Я разворачиваюсь к ней спиной. Обхватываю непослушными пальцами ручку двери, собираясь сделать шаг в подъезд… когда вдруг внутри меня что-то снова с хрустом надламывается. Лопается, как проткнутый иголкой шар.

Я не могу. Просто не могу сейчас уйти. Не объяснившись, не поговорив, не поняв, что на самом деле с ней творится… Это будет неправильно, нечестно. И это… меня убьет.

Оглядываюсь и ловлю на себе взгляд ее прекрасных карих глаз. Да, там много ненависти. Очень-очень много. Но, помимо нее, есть что-то еще… Что-то давнее, мучительное, почти забытое… Но все же пробивающееся наружу лихорадочно мерцающим блеском.

Разворот. Порывистый шаг. И мы с Диной снова у стены. Я дышу ей в рот, она смотрит мне в глаза. Я знаю, что в прошлом вел себя как кусок дерьма. Знаю, что причинил ей много боли. Но сейчас, в конкретном моменте, я не хочу ее обижать. Не хочу лгать, ранить и манипулировать. Я просто хочу поделиться тем, что чувствую. Показать, что я не так уж плох. Что, вопреки расхожему мнению, я тоже умею… любить.

– Прости меня, – надрывно шепчу ей в губы. – Пожалуйста, прости…

Наклоняюсь и снова слизываю вкус ее бархатной кожи. Медленно, осторожно. А затем подаюсь чуть ближе и, зажмурившись, прижимаюсь к ее губам. Со всей болью и страстью, на которые способно мое сердце.

Дина издает приглушенный всхлип. Откидывает голову. И в этот раз, в отличие от предыдущего, не отталкивает меня…

Глава 36. Туман страсти.

Дина

Булат близко. Слишком близко. Гораздо ближе, чем может выдержать мое рвущееся на части сердце. Его губы сминают мои. Дерзко, требовательно, немного нагло… С долей самоуверенности, которая всегда была присуща его характеру.

Он не привык получать отказы. Не привык проигрывать. Но, видит бог, я сопротивлялась до последнего! А потом дрогнула, дала слабину, прогнулась… И рассыпалась на тысячи звенящих осколков.