Во мне пульсирует и нарывает нечто гораздо большее. Оно не дает покоя. Сводит с ума. Вызывает галлюцинации на фоне абсолютно чистого сознания. Но я пока никак не могу понять, что же это такое. Не могу дать определение этому странному новому чувству…

Должно быть, именно поэтому я так и не испытал истинного удовлетворения. Даже после того, как мы с Диной занялись сексом, я чувствую голод и какую-то звериную тоску… Мне снова хочется к ней. Снова хочется провести пальцами по ее покрытой мурашками коже и заглянуть в большие ониксовые глаза. Хочется, чтобы она улыбнулась, растаяла, посмотрела на меня так же тепло и открыто, как в былые времена. Чтобы в душу меня пустила. Чтобы простила наконец…

– Это она, да? – грудь Глории сотрясается от рыданий. – Она?!

Мы не называем имен, но я и так знаю, о ком речь. Поэтому лишь коротко наклоняю голову и негромко подтверждаю:

– Она.

Глория взвывает. Ее крик вспарывает воздух в комнате, наполняя его звенящим отчаянием. Я чувствую себя конченым мудаком. Но все же нахожу в себе силы стоять прямо и наблюдать за ее горькими метаниями.

Глория подходит к окну. Резким размашистым движением распахивает тюль и, опершись на подоконник, прижимается лбом к стеклу. Дышит часто и рвано, будто у нее в легких не воздух, а раскаленная пыль.

– Это было только один раз? – спрашивает глухо. Спустя, наверное, пару минут молчания.

– Да.

– Ты жалеешь об этом?

Я закрываю глаза. Свожу зубы, ощущая нестерпимое напряжение в височно-челюстном суставе. С шумом выдыхаю через ноздри и вместе с тем выталкиваю из себя жестокое, но бесконечно правдивое:

– Нет.

Глава 39. Дружеский совет.

Булат

Накрываю ладонью компьютерную мышку и черчу на экране очередную невидимую диагональ. Зачем? Хрен знает. Мне надо работать, но все утро я только и занимаюсь тем, что перемещаю с места на место треклятый курсор и гипнотизирую монитор пустым ничего не видящим взглядом.

Вчера Глория собрала вещи и съехала от меня. У порога я предложил ей помощь с сумками, но она лишь сверкнула презрительным взглядом и послала меня на хуй. В ответ я пожал плечами и мысленно признал, что это справедливо.

Ночью спал плохо. Точнее вообще не спал. Под утро впал в тяжелую тревожную дремоту, но прозвеневший будильник вырвал меня из нее, по ощущениям, меньше, чем через час. Поэтому сегодня я чисто на кофе. Передо мной стоит уже третий по счету стаканчик, а время меж тем только одиннадцатый час утра.

– Здорово, Булат! – в дверной проем просовывается бритая башка Южакова. – Ты смету по Нагайке смотрел?

– Нет еще, – отзываюсь хмуро.

Друг вваливается в моей кабинет и располагается в кресле. Так вальяжно и расслаблено, будто он, блядь, у себя дома.

– Я вообще-то работаю! – рявкаю я, клацнув зубами.

Я не в настроении. Никого не хочу видеть и уж тем более разговаривать.

– У тебя футболка наизнанку, – заявляет Демид, никак не отреагировав на мое замечание. – Так сейчас модно или че?

Опускаю взгляд себе на грудь и, цокнув языком, выругиваюсь:

– Блядь…

Пока я переодеваю клятую майку, Демид покачивается в кресле и насмешливо наблюдает за моей возней.

– А ты чего с днюхи Гассена так рано свалил? Стареешь, что ли?

Бросаю на друга мрачный тяжелый взгляд. И вдруг отчетливо понимаю, что он не отъебется, пока не скажет или не услышит то, зачем пришел. Я знаю Южакова столько, сколько себя помню, и уяснил одно: упрямства этому гаду не занимать.

– Спать захотелось. Вот и ушел, – бурчу я.

– Ну надо же, а. Тебе захотелось спать в тот самый момент, когда Нечаева засобиралась домой. Удивительное совпадение, не находишь?

В его глазах слишком много иронии. И она мне ни черта не нравится!

– Тебе-то какое дело? – утомленно обхватываю пальцами переносицу. – Своя личная жизнь надоела? Решил покопаться в чужой?

– Я просто вижу, что с тобой что-то происходит, – Демид становится серьезным. – И переживаю за тебя.

– Переживай лучше за себя! – огрызаюсь. – У меня все зашибись.

Юг молчит. И только его требовательный неугомонный взгляд по-прежнему приклеен к моему лицу.

Твою мать. Он точно не отвалит.

– Глория съехала от меня, – признаюсь уныло.

– Ну ни хрена себе… А почему?

– Потому что я переспал с Диной, – говорю как есть.

– В смысле… тогда? Несколько лет назад, когда она залетела? – уточняет, нахмурившись.

– Нет. После дня рождения Гассена.

Юг лишь коротко присвистывает.

– Значит, с Глорией финиш?