Я замолкаю, осмысливая услышанное. Все же в обществе как-то принято… осуждать подобного рода профессии. Хотя стриптизерша – это, конечно, не проститутка, но все же шлейф у данного ремесла довольно противоречивый…

Однако мне и в голову не приходило, что за агрессивными каблуками и намазанными сияющим маслом телами скрываются самые обыкновенные женские души. Со своими страхами, болями, ранами и мечтами.

Демид прав: в любом человеке нужно в первую очередь видеть человека. А не то, кем он работает, сколько зарабатывает и за какую партию голосует. Ценность имеют лишь человеческие качества, а остальное – никчемные ярлыки.

Именинник, занявший место в центре стола, поднимается на ноги и, прокашлявшись, привлекает внимание присутствующих. Мы с Демидом прерываем наш разговор и синхронно переводим взгляды на Марка.

– Кто-то сказал, что друг – это подарок самому себе, – произносит Гассен хорошо поставленным голосом. – Что ж… Судя по всему, я люблю себя баловать, – он обводит собравшихся взглядом, и мы понимающе посмеиваемся. – Рад вас всех здесь видеть. Спасибо, что пришли. А теперь давайте веселиться!

В воздух взлетают бокалы, и он наполняется звоном стекла и звуком десятков голосов. Поддавшись всеобщему настроению, я лихо осушаю бокал с шампанским и вдруг снова ощущаю на себе взгляд. Пронизывающий, пристальный, тяжелый…

В отличие от остальных, Булат не пьет, не общается и не улыбается. Его навязчивое внимание подобно дулу пистолета, приставленного к виску: вызывает смесь страха и паники.

Чего он хочет? Почему так пялится? Неужели снова решил испортить мне вечер?

Глава 34. Желание.

Булат

Пока всеобщее веселье набирает обороты, мое собственное сознание затянуто пеленой мрачных мыслей. Я сижу в углу и с кислой миной обдумываю хуевые повороты своей жизни. Даже старый добрый Джек*, который я медленно цежу, не помогает расслабиться.

Сегодня на Дине платье чуть выше колен, обнажающее ее длинные смуглые ноги, затянутые в тонкий капрон. Верх тоже довольно откровенный: через V-образный вырез отчетливо просматриваются навершия ее груди и хрупкие, слегка выпирающие ключицы.

Она всегда была такой охренительно красивой? Или это просто взросление пошло ей на пользу?

Делаю глоток. Немного морщусь и снова пью. Мне отчаянно хочется отвлечься, переключить внимание, перестать таращиться на Дину, как одержимый маньяк. Но с недавних пор реакции собственного тела не подчиняются мозгу. Я дурею прямо на глазах. Каждый раз, когда она оказывается поблизости.

Демид, стоящий рядом с Нечаевой, выкатывает очередную остроту, а она заразительно смеется, откинув назад голову на тонкой длинной шее. Каштановые волосы, которые она сегодня оставила нетронутыми, пышной кудрявой гривой рассыпаются по спине. Это зрелище завораживает, пьянит… Куда сильнее той дряни, что я так упорно заливаю в желудок.

Приложив усилие, упираю взгляд в стену и до зубного скрежета стискиваю челюсти. Мне херово. Меня ломает. Прямо как в девятом классе, когда я безумно хотел скутер, но мать наотрез отказалась мне его покупать. И отцу запретила. Дескать, это слишком опасно.

Хотя, если вдуматься, сравнение не очень удачное. Потому что скутер я в итоге получил. Через два долгих года. Сам заработал и сам купил. А вот с Диной так, увы, не выйдет. Как бы я ни старался наладить наши отношения, сколько бы ни ломал об нее глаза, она по-прежнему держится холодно и смотрит мимо.

И, походу, это уже ничем не исправить.

Блядь! Что же в конце концов произошло между нами той роковой ночью?!

– Нет, Булат, так не пойдет! – громко восклицает Ариадна, и всеобщее внимание пулей обращается ко мне.

Услышав звук собственного имени, перевожу взгляд на рыжую бестию и вопросительно изгибаю бровь.

– Ты выглядишь так, будто пришел на похороны, а не на день рождения друга! – обличительно произносит она. – Что у тебя случилось?

– Ничего, – мотаю головой, расслабленно покачивая виски в бокале. – Просто не самый удачный день.

– Значит, будем делать его удачным, – заявляет рыжая, подбоченившись. – Итак, ребята, конкурсы!

– Какие еще конкурсы? – с любопытством тянет одна из многочисленных подруг Ариадны, высовываясь из-за ее спины.

– Развлекательные, конечно, – деловито отзывается та. – Мальчики, девочки, делимся на пары!

– Детка, что это ты задумала? – рядом возникает Марк, в глазах которого читается легкое недоумение.

– Предоставь это мне, милый, – елейно роняет она, поглаживая мужа по груди. – Обещаю, будет весело.