Лицо Дмитрия выглядело угрюмым. В задумчивости он пошел на выход из фабричного здания, но у порога внезапно остановился.
− Я не желаю вновь увидеть этого человека.
Глава 481 Смущение под прикрытием гнева
Итон сказал, что понял, и глазами подал знак подчиненным.
Стоящий рядом парнишка затрясся от страха. Он собирался было просить о пощаде, но слова не шли у него с языка. Его тело обмякло, словно ватное.
− Я сказал все! − крикнул он и заплакал от ужаса, заплакал очень жалостно; его глаза и нос распухли и покраснели.
Стас прищелкнул языком и безразлично сказал:
− Как человек надо быть добрым, поступать по-человечески. Совершив это преступление, вы получите по заслугам.
Говоря, он провел большим пальцем по шее, демонстрируя жест перерезания глотки.
Итон угрюмо зыркнул на друга.
− О чем ты? Они просто преподадут ему урок и отпустят домой. Ему запретят появляться в Белгороде. Он еще молокосос, от него мало проку. Тем более, с первого взгляда видно, что парнишка необразованный. Связался бы с правильной компанией – не совершил бы столько ошибок, но он еще маленький и глупый. Все это так возмутительно, но по-настоящему вызывают возмущение люди, которые стоят за всем.
− Я думаю, он действительно жестокий, раз не побрезговал замарать руки…хм. — Сказал Стас.
Итон толкнул его локтем.
Стас схватился за бок и уставился на Итона.
− У тебя тяжелая рука! Ты что, хочешь убить меня?
Итон и бровью не повел от его слов. Он открыл дверь машины и забрался внутрь, и, обернувшись назад, спросил Дмитрию:
− Так что нам теперь делать?
Дмитрий невпопад ответил:
− Я слышал, что Гурину принадлежит клуб на Центральной улице.
− Самый крутой в округе.
Проводить там время считается очень престижным . Говорят, там можно встретить совершенно разных персонажей. Там можно увидеть кучу мажоров и детей чиновников, которые почти двадцать дней из тридцати ошиваются в этом месте. Можно себе представить, сколько различных увеселений есть в этом клубе
Стас открыл дверь машины и взглянул на сидящего спереди Итона. Они посмотрели друг на друга с ожесточением. Все еще помня, как Итон толкнул его, Стас произнес:
− Чего ты уселся в мою машину? Тебе, что, своя уже не нужна?
Не придавая значения словам друга, он развел руками и парировал:
− Ее есть кому повести.
Здесь присутствуют его подчиненные, чем более, когда они приехали сюда, за рулем тоже был не он.
Стас недовольно хмыкнул.
− Будь вежливее, неудивительно, что у тебя нет подружки.
Глядя на Стаса на редкость суровым взглядом, Итон отчеканил:
− Тебе лучше не говорить мне подобную ересь в будущем.
− Что ты, прикрываешь смущение гневом? – Стас нажал на педаль газа и выехал на дорогу, при этом искоса наблюдая за Итоном. – Или ты хочешь сказать мне, что уже потерял девственность?
Кровь Итона забурлила от злости, но он продолжал молчать. Его больше всего гневило то, что он никак не мог опровергнуть слов Стаса.
Он прикрыл лоб рукой, про себя подумав, что если Стас продолжит в том же духе, он разозлится не на шутку.
− Куда едем? – спросил Стас.
Итон даже не поднял век, равнодушно ответив:
− Ночной клуб на Центральной.
− Чего это? Поедем провожать твою девственность? − Стас громко рассмеялся.
Этот клуб считается самым крутым в Белгороде, так как у него имеются влиятельные покровители. Поэтому внутри не бывает простых смертных. Там человеку доступна любая услуга. Говорят, их девочки – особенные: они способны увлечь клиента на всю ночь.
Услышав эти слова, первое, что пришло Итону в голову, − это мысль о монахе, который перестал поститься.
Итону очень сильно захотелось выругаться. Но внезапно ему в голову пришла идея.
– Как там Кира? Столько времени прошло! − усмехнулся он и обернулся назад.
Дмитрий сзади сидел, скрестив ноги, в невозмутимом молчании. Услышав вопрос Итона, он медленно поднял веки. Естественно он знал, что Кира уехала заграницу. Светлана умоляла его о помощи, и он организовал для Киры палату и личного врача. Как только она восстановилась, она тотчас покинула страну.
Теперь девушка, может быть, отправилась к Светлане, ведь они продолжают общаться.
Дмитрий насупился и сказал:
− Может вам двоим пора остановиться?
От их споров у Дмитрия всегда болела голова.