— Я раньше никогда не думала, что в моей жизни наступит такое время, когда я смогу жить вместе с Димой, когда смогу так тесно общаться и проводить время с его детьми. Хотя я и сама — мать, но меня лишили этого права, быть кому-то матерью. Поэтому я безмерно тебе благодарна, — женщина взяла её за руку. — Спасибо, что подарила мне возможность жить с Димой и вашими детками.

— Ну что Вы, так и должно быть, — Светлана ощутила, как в груди кольнуло сожалением. — Вам пришлось от многого отказаться. И всё, что теперь у Вас есть, это всего лишь компенсация. Но разве можно чем-то компенсировать утерянную радость жизни?

Елизавета Родионовна отрицательно качнула головой:

— Я довольна своей нынешней жизнью.

И это была правда. У неё часто появлялось иллюзорное ощущение принадлежности к семье. Она без конца воображала тот момент, когда Дмитрий отпустит прошлое и сменит гнев на милость, а их семья начнёт жить в мире и гармонии.

— У Трифона неприятности, — внезапно произнесла Елизавета Родионовна, отвернувшись от окна и переведя взгляд на Светлану. — Ты рассказала Диме, что Трифон виноват в аварии Фадея Никоновича?

— Я не смогла скрыть это от него, — кивнула Света. Её муж был уж слишком проницательным.

Она понимала, что как только Дмитрий узнает, что за случаем с Фадеем Никоновичем стоит Трифон, он ни за что не отпустит его. В конце концов, они были в Белгороде — на территории Дмитрия, где он мог с лёгкостью сделать всё, что захочет.

Они сидели в задней части кондитерской, а спиной к ним расположилась одна женщина. Не кто иная, как Галина Петровна.

Она тоже пришла сюда, чтобы полакомиться десертом. Поскольку пришла раньше, она уже собиралась уходить, когда вдруг Елизавета зашла с детьми внутрь. Из-за напряжённых отношений между Фадеем и Елизаветой, женщина даже не поздоровалась с ней, собираясь уйти. И как раз в этот момент она услышала, что Елизавета позвонила Светлане, попросив прийти. Поэтому Галина Петровна села обратно на своё место.

Она знала об отношениях Дмитрия и этой женщины, но почему Светлана, его жена, вдруг оказалась с ней настолько близка?

Влекомая любопытством, Галина Петровна сидела и ждала появления Светланы, поэтому, в итоге, слышала и весь их диалог, в итоге узнав, что авария Фадея была подстроена.

Сердце женщины забилось сильнее. Получается, и Елизавета, и Светлана знали об это и были знакомы с виновником. Кто такой этот Трифон?

Галина Петровна буквально пылала от негодования при мысли о том, что какая-то сволочь умышленно подстроила аварию. В тот момент она перепугалась до смерти, благо, для жизни мужа угрозы не было и всё закончилось поломанной рукой.

Она тайком обернулась на Елизавету. Та произносила имя Дмитрия с какой-то особой интонацией, так матери обычно говорят о своих родных детях. Она вспомила, что Елизавета вышла замуж за Илью, пообещав Фадею, что в обмен передаст им традиционное искусство своей семьи, а также не будет иметь детей с Ильёй.

Неужели, она считает Дмитрия своим собственным ребёнком? Но Галина Петровна, как мать, хорошо знает, что насколько бы доброй не была, всё равно не смогла бы принять ребёнка другого человека, как своего собственного. Но Елизавета только что явно говорила так, словно это она Дмитрия родила.

Если задуматься, насколько же храброй должна быть Елизавета и насколько сильно должна любить Илью, чтобы выйти за него, наплевав даже не бизнес своей семьи?

И всё же она не считала, что одна только любовь способна заставить человека отказаться от семьи и своей целостности, как женщины, ибо, как бы то ни было, а невозможность для женщины иметь детей всегда оканчивается исключительно сожалениями.

Если же Дмитрий действительно её ребёнок… Но дальше Галина Петровна не посмела додумывать. В этой истории скрыто слишком много щепетильных секретов. Она продолжила делать вид, что пьёт воду, параллельно подслушивая.

Но они уже не упоминали в разговоре Дмитрия, а всё их внимание переключилось на детей.

Галина Петровна, считая, что вряд ли вынесет ещё что-то для себя из этого разговора, встала и вышла через заднюю дверь.

Как только покинула кафе, она тут же набрала мужа:

— Когда ты возвращаешься? — в голосе её прослеживались нотки волнения.

Врач прописал ему покой, но мужчина не хотел и дальше оставаться в больнице, заявив, что это всего лишь рука, такое ранение не помешает ему передвигаться, поэтому выписался. В момент звонка он как раз закончил наблюдение за учениями и вернулся в кабинет. Фадей Никонович был удивлён, поскольку знал, что жена всегда сохраняла спокойствие и редко когда в спешке звонила ему.

Расстегнув верхнюю пуговицу воротника, он взглянув на время:

— В пять, примерно. Твой сын опять что-то натворил?

Обычно Галина теряла самообладание, только когда дело касалось их сына. Помимо Влада, мало что в этом мире могло вывести её из душевного равновесия.