Девочка вытащила голову из его объятий и широко раскрыла глаза.

— Папа.

Дмитрий опустил глаза.

Девочка расплылась в улыбке.

— Ты злишься, потому что меня ударили?

— Что за вопрос?

— Потому что если ты злишься, это значит, что ты заботишься обо мне, и меня это радует.

Маша, казалось, забыла о страхе, вызванном этой пощечиной.

Моргнув, она еще раз подчеркнула:

— Я очень счастлива.

Узнав, что отец, мама и брат любят ее, она чувствовала себя очень счастливой. К тому же, это лишь легкая травма.

Дмитрий сказал сиплым голосом:

— Глупышка, ты же мой ребенок. Я люблю тебя 3 тысячи раз.

Девочка улыбнулась, изгибы на ее лице были как две капли воды похожи на те, что были у смеющейся Светланы. Дмитрий думал, какая же дочь красивая. Однако, когда он коснулся отметин на ее щеке, улыбка сошла на нет.

Он сел в машину с дочерью на руках, забравшись в самый дальний угол. Он не хотел ни на кого смотреть и ни с кем говорить, лишь обнял дочь, не отпуская ее.

Паша повертел в руках апельсин, который купил Стас.

— Маша, будешь?

Девочка впервые в жизни на такой вопрос отрицательно покачала головой.

— Не буду.

Паша долгое время никак не реагировал на это: его сестра-обжора вдруг отказалась от еды. Это действительно странно.

Маша неподвижно лежала в объятиях папы, как будто чувствуя его эмоции, поэтому хотела быть рядом с ним. Светлана знала, что муж все еще переживал за избиение Маши, и она также винила себя.

Машина медленно выехала из заправки и оказалась на скоростной трассе.

Светлана сидела на переднем сиденье, когда мобильный телефон в ее кармане внезапно завибрировал.

Она достала свой телефон.

Определитель номера показал, что звонила Елизавета Родионовна.

Светлана инстинктивно оглянулась. Дмитрий обнимал Машу и гладил ее по волосам, вообще не обращая на нее внимания. Она тихо опустила занавеску и подняла трубку.

— Это я.

Раздался голос Елизаветы Родионовной.

Светлана тихо хмыкнула. Елизавета не стала бы звонить ей без повода, должно быть, что-то случилось.

— Ласман сегодня приходил в дом, он откуда-то узнал новость, что в Перевозе появилась «Шармез», поэтому он пришел расспросить меня об этом.

Светлана нахмурилась. Неужели он так хорошо осведомлен?

Ее руки внезапно крепко сжались. Может быть, он обнаружил кусок «Шармеза», который ей подарил Артур Родионович, которым она шила свадебное платье для Киры…

— Я думаю, что он будет тщательно расследовать это. Тогда ты можешь попасть в его поле зрения, я беспокоюсь…

Она не хотела, чтобы Светлана была в этом замешана. Она только хотела, чтобы Светлана с Дмитрием были в безопасности. Что касается ткани, хотя это было наследство Черкасовых, оно все же было несущественным.

Светлана откинула занавеску и увидела сквозь щель, что Дмитрий все еще держал дочь, не обращая на нее внимания. Она опустила занавеску, сказав:

— Не переживай, все будет хорошо.

— Будьте осторожны, теперь…

— У меня еще есть дела, я отключаюсь.

Светлана знала, что собеседница хотела сказать. Но она уже решила, и ни кто не изменит этого. Она взяла телефон и слегка потерла пальцами экран. Ей было интересно, что за персонаж этот Фадей Ласман.

Слушая рассказ Елизаветы, она узнала, что он безжалостный человек, и, к тому же, его социальный статус также нельзя недооценивать. В противном случае Елизавету не загрызли бы из-за Дмитрия.

Дорога была спокойной, и уже вечером они въехали в Белгород.

Прибыв в город перед ужином, все были очень усталые после долгой дороги. Стас и Кира вместе с бабушкой вернулись домой. Итон, прежде чем отправиться отдыхать, должен был вернуться в отделение, чтобы уладить вопрос с Максимом. Светлана и ее семья отправились прямиком в особняк.

Должно быть, Екатерина Алексеевна и Виктория Александровна получили известие об их возвращении, поэтому приготовили ужин и ждали их дома.

Выйдя из машины, телохранитель и водитель помогли внести багаж.

Виктория Александровна скучала по внукам, поэтому, как только Паша зашел в дом, она тут же крепко обняла его, осматривая с ног до головы, похудел ли он, вырос ли.

— А где Маша?