Все вокруг обомлели, да и муж у нее оказался странным. Его же собственная жена, а он не собирается защищать, хоть она и неправа, но все же решил защищать себя, только, потому что жена осрамилась.

—Ну вот и подтверждение поговорки «Муж и жена – одна сатана».

Бесхребетный мужчина, у которого нет мужских качеств. А женщина? Тщеславная и злобная. Иначе бы она не стала бить ребенка.

Женщина начала тянуть мужа за штанину, ей все же хотелось, чтобы муж помог ей решить проблему.

—Сама заварила – сама и расхлебывай! – мужчина без всяких снисхождений отшвырнул жену от себя, прошел через толпу и ушел, ругаясь на всех, — Вы что тут все глазеете?

Ее муж был единственной опорой, поэтому без поддержки ее окутал ужас.

— За добро получаешь добро, а за зло – возмездие! – кто-то сказал, указывая на женщину.

Женщина прекрасно понимала, что от мужа ждать поддержки не придется, она еще раз оглядела толпу, она не то, что опозорилась, она была полностью унижена. Все-таки действительно нельзя положиться на мужчину. Она терла лицо, стараясь скорее все решить, поэтому начала тут же извиняться:

—Простите, я виновата, я не должна была бить Вашу дочь!

Дмитрий не хотел смотреть на нее. Было заметно, что он недоволен. Его дочь, которую он безмерно любит, сегодня вдруг ударили, он не мог рационально это осмыслить, не говоря уже о том, чтобы просто оставить это. Ему нужны были объяснения, он не мог вот так это все оставить!

—Вы что хотите? – в этот момент она выглядела очень жалко, весь макияж потек, повсюду на ней висела лапша, она сидела на полу и выглядела как бродячая собака, которая никому не нужна.

—Отрезать руку, которой ударила ребенка! – озлобленный голос Дмитрия вдруг напугал всех.

Зрачки у женщины сузились, а тело все затряслось, она обезумела от страха, не взирая ни на что, подползла к Дмитрию и начала тянуть его за брюки.

—Я не права, простите меня! Отпустите меня!

От ее прикосновений Дмитрий с отвращением хмурился.

—Что стоите? – он повернулся к стоящим рядом охранникам.

Они быстро отреагировали и аккуратно зафиксировали руки женщине так, что она не могла ими двигать. У женщины на ресницах была тушь, водостойкая. Но в этот раз слезы ее полились уже черного цвета с примесью тонального крема, и все это размазалось по лицу. Она выглядела такой страшной! Но где ей заботиться о своем облике в этот самый момент, она лишь снова и снова молила о пощаде:

—Я знаю, что я виновата, я правда это понимаю, пожалуйста, простите меня!

—Будучи человеком, нужно вести себя скромнее! – равнодушно сказал Стас..

Если быть импульсивным, то можно навредить самому себе.

Эта женщина считала себя особенной именно из-за того, что она очень влиятельна и носит дорогую одежду. Разве это не будет подставой для самого себя?

Пощады от Дмитрия не жди.

Женщина была слишком напугана. Если у нее не будет рук, ей наступит крышка.

Нет, нет, нет…Она не сможет жить без рук.

Но было видно, с этими людьми утки плохи. Возможно, напугавшись слишком сильно, у женщины прибавились силы, и она вырвалась из рук телохранителя. Ее движения были такими быстрыми, что телохранитель не смог отреагировать в ту же минуту.

Вырвавшись от телохранителя, она бросилась к Светлане.

Дмитрий подумал, что женщина собиралась причинить вред Светлане, поэтому он шагнул вперед и оттолкнул ее ногой. Та отлетела и ударилась о ствол дерева у зеленого пруда, расшатав его ветви.

Глаза Дмитрия покраснели от зла, он сердито отругал телохранителей:

— Зачем вас кормить, если вы даже одну женщину не можете удержать?

Женщина, держась за грудь и сильно кашляя, изо всех сил пыталась выдавить из глотки какие-то звуки:

— Как я смею навредить ей? Я хотела просить вас о прощении.

Выражение лица Светланы было достаточно равнодушным. Дело не в том, что она была бессердечной, а в том, что эта женщина перешла границы ее терпения.

Как мать, она не смогла как следует защитить своих детей. Она корила себя и не могла простить ошибку тому, кто навредил ее ребенку. Она не такая уж великая, она, как и все, смертная, просто обычная мать.

— Моей дочери всего пять лет. За столько времени я ни разу не сказала ей плохого слова, и, тем более, не давала ей пощечин. С какой стати ты это сделала?

— Хоть ты и виновна, мы не отрубим тебе руки, но тебя все равно нужно проучить.

Женщина, раскрыв рот, долгое время ничего не говорила.

Светлана обняла Машу, не желая, чтобы она видела насилие. Она мягко прошептала:

— Я с дочерью пойду в машину.