—Я ведь говорю правду, — Итон рассмеялся, пошутив над старушкой.

— Я схожу и куплю что-нибудь. Кира, посмотри за бабушкой, — вдруг произнес Стас, встав со стола.

Кира в ответ кивнула головой.

— Дядя Стас, кажется, там продают мандарины. Купите нам один ящик, когда будете возвращаться назад, — сказал Паша.

— Ты любишь мандарины? — Стас обернулся на него.

— Маша любит. Она не очень разборчива в еде и может съесть буквально все.

— Хорошо, — произнес Стас.

Он развернулся, вышел из столовой и сквозь стеклянную дверь посмотрел на Итона, разговаривавшего в этот момент с Пашей. Глядя на движение губ Итона, он разобрал, как тот обратился к Паше со словами: «Ты так заботишься о сестренке». Итон не заметил его, и тогда он вздохнул с облегчением, надел капюшон на голову и пошел к машине, в которой находился Максим. Подойдя к машине, он огляделся и, убедившись, что никто на него не обратил внимания, протянул руку, чтобы открыть дверь. Внутри находились двое телохранителей Максима, которых назначил Итон.

Телохранитель, сидевший рядом, первый поприветствовал его

Стас взглянул на Максима, лежащего на полу, и, улыбнувшись, произнес:

— Сходите поесть, а я посмотрю за ним.

— Но капитан Андоров нам сказал...

— Он попросил меня прийти сюда. Вы что, даже мне не верите? — недовольно произнес Стас, приподняв брови.

— Нет-нет… — телохранители замахали руками.

— Ну, что тогда не выходите из машины? — внезапно прервал их Стас.

Двое телохранителей вышли из машины, а Стас сел внутрь, мимоходом приказав им:

— Ешьте быстрее.

— Хорошо, — ответили двое.

Глядя на удаляющихся телохранителей, Стас закрыл дверь машины, а затем сел и посмотрел на связанного Максима. Он злобно улыбнулся, пошевелил запястьями и сказал:

— Ну, вот мы и снова встретились.

Максим уставился на него, не способный пошевелиться. Его руки и ноги были связаны, чтобы он не сбежал и не убил себя. Даже во рту у него был кляп, лишавший его возможности откусить себе язык, и тем самым покончить с собой. Итон говорил, что если он хочет умереть, сначала ему нужно вернуться в Белгород и дождаться приговора суда. А если к тому времени он не захочет смерти, то Итон устроит ему «веселую» жизнь, что мало не покажется.

— Не можешь пошевелиться? — намеренно спросил Стас с улыбкой на лице.

Максим понимал, что сейчас он даже не сможет умереть, и теперь его судьба была в чужих руках. Он просто закрыл глаза, чтобы не смотреть на приходящего.

Холодно усмехнувшись, Стас вынул свой телефон и нажал на кнопку камеры. — Скажи, если я сделаю пару твоих фотографий, а потом распечатаю их на больших баннерах и повешу у дверей вашей компании и дома, будет очень весело?

Максим вдруг открыл глаза и смертельно уставился на него. Если бы он сейчас мог пошевелиться, он сразился бы со Стасом не на жизнь, а на смерть. Он был готов умереть, чтобы защитить репутацию Суворовых.

— Ха-ха, — Стас наклонился и свысока посмотрел на него. — Ты что, боишься? А когда ты угрожал мне жизнью бабушки, ты не думал, что тоже можешь оказаться в такой ситуации? Ну, говори!

Руки Максима сжались в кулаки, уголки глаз дернулись, и стало очевидно, что он пришел в ярость.

Стас сжал его лицо в руке, сделал пару фотографий и, прищелкнув языков, произнес:

— От чего твое лицо такое шершавое, как задница у собаки?

Черты лица Максима исказились в гневе. Стас обрадовался, когда ему удалось разозлить его.

Он наклонился еще ниже и прокричал:

— Ты бил мою бабушку?

Бац! От удара в машине затряслись стекла. Лицо Максима мгновенно опухло, а из уголка его рта текла тонкая струйка крови. Стас затряс онемевшей от удара рукой.

— Черт, бить тебя голыми руками — себе дороже! Такие люди, как ты, не заслуживают и этого!

От злости и ярости все тело Максима дергалось и извивалось.

— Тебе нравится, когда твоей жизнью распоряжаются другие? — спросил Стас, схватив его за красное опухшее лицо. От боли Максим издал шипящий звук.

Внезапно в окно постучались. Стас обернулся, но из-за тонировки на окне, ему было сложно разглядеть, кто был снаружи, так же как и тем, кто был снаружи, было не видно того, что происходило внутри. Протянув руку, он открыл окно и увидел Итона, прислонившегося к машине.

— Закончил? А теперь иди поешь.

Когда Стас сказал, что хочет сходить и что-нибудь купить, Итон сразу понял, что это просто предлог. Он знал, что Стас намерен сделать, но не стал останавливать его. Ведь он понимал чувства друга, и также понимал, что если не дать ему выпустить пар, он будет думать об этом постоянно.