Ответа не последовало.

— Прости…

Она начала извиняться, и тогда Илья перебил ее:

— Она беременна.

Слова застряли в горле у Анфисы, поэтому она ответила лишь спустя некоторое время.

— Как долго?

Илья съехал на обочину и молча закурил. Анфиса не торопила его с ответом и терпеливо ждала. Она понимала, что в данный момент он, возможно, испытывает бурю эмоций в душе. К тому же, это произошло совсем недавно.

— Пусть рожает, — безразличным голосом произнесла вдруг Анфиса.

Илья выпустил облако густого дыма. Разумеется, он не мог отказаться от своего ребенка, но ведь он будет незаконнорождённым.

— Я завтра же позвоню родителям и скажу им, что беременна. Когда Елизавета родит, я выдам ее ребенка за своего, тогда он не будет считаться внебрачным и сможет пользоваться всеми правами семьи. Когда я уйду, возле него останется и семья Ласман и семья Гусевых. Таким образом, рядом будут люди, которые о нем позаботятся и окажут необходимую поддержку, даже когда он вырастет.

— И ты так просто уйдёшь? — усмехнулся Илья, впервые выразив жене свое недовольство.

Анфиса поджала губы. Она не могла не признать, что все это произошло из-за ее эгоизма.

— Прости…

— Я ничего не хочу слышать, — перебил ее Илья.

Анфиса опустила глаза. Больше ей нечего было сказать.

— Я позволю тебе уйти, когда родится ребенок. Но пока ты будешь оставаться дома и сама присматривать за ней. Я переживаю за нее, потому что существует угроза выкидыша. Врачи говорят, что она нуждается в покое и отдыхе.

— Хорошо, можешь быть спокоен, я обо всем позабочусь.

Вместо того, чтобы вернуться домой, Анфиса сразу же отправилась в больницу. Убедившись во всем, на следующий день она объявила о своей беременности. Обе семьи были чрезвычайно рады этой новости.

Таким образом, Елизавета начала жить в ожидании рождения ребенка. Помимо слуг, Анфиса также сама заботилась о ней.

— Тебе нездоровится? — спросила ее как-то после обеда Анфиса, заметив, что та совсем мало ест.

— Нет, — покачала головой Елизавета в ответ. — Ведь вы здесь со мной…

— Не волнуйся, ты носишь под сердцем ребенка Ильи, а значит, я сделаю все возможное, чтобы тебе было хорошо, — успокаивала ее Анфиса.

Она переживала, что у Елизаветы было тяжело на душе, ведь нелегко жить, зная, что придётся расставаться с собственным ребёнком и называть другую женщину его матерью.

— Наш брак — это не только дело двух людей, ведь еще необходимо считаться с интересами обеих семей. Понимаешь? — пододвинув стул к кровати, Анфиса села рядом с ней и взяла ее за руку.

Семья Ласман никогда не занималась бизнесом, однако в городе они всегда имели большое влияние. Что касается семьи Гусевых, то они обладали наибольшим потенциалом в сфере коммерции и всегда отличались талантом в этом деле, однако им требовалась поддержка официальных чиновников. Таким образом, заключив союз, обе семьи лишь выигрывали от этого. Хоть их дети и не испытывали каких-либо чувств друг к другу, однако они были вынуждены учитывать семейные интересы и отказаться от своих собственных.

Елизавета знала, что их брак был заключён именно по этим причинам, а на деле у них не было друг к другу никаких чувств.

— Твой ребенок станет наследником семьи Ласман и Гусевых, в будущем это будет для него большим преимуществом, — произнесла Анфиса, положив руку на еще плоский живот Елизаветы, по которому вовсе не было заметно, что она уже на втором месяце беременности. — Я пока не могу позволить тебе официально выйти замуж за…

— Я знаю

Вероятно, ваш развод вызовет массу недовольства у обеих семей, ухудшение отношений между вами и даже вражду. Но, возможно, ребенок станет для них новым поводом для объединения. К тому же, это благотворно скажется на его будущем, ведь у него за спиной будут такие влиятельные бабушки и дедушки… — говорила Елизавета.

Она все прекрасно понимала, однако в душе ей по-прежнему было тяжело с этим смириться.

— Прости, я…

Анфиса терпеливо смахнула с лица Елизаветы пару слезинок. Она знала, что такое нелегко принять.

— Поверь мне, ты получишь официальный статус супруги Ильи. Вот только с ребёнком такого сделать не получится, поэтому мне придется выдать его за своего собственного. Ты можешь во всем винить меня, ведь если бы не я, то всего этого бы не случилось.