Итон забоялся, что Дмитрий надумает лишнего:

– Это может быть кровь Максима, или же хозяйки дома. Маловероятно, что это Светланы…

У Дмитрия не хватило терпения выслушать чушь, что нес Итон. Он поднялся на второй этаж. Увидел кровь на лестнице. Ее было немного, но его сердце сжалось. Его шаги ускорились. На втором этаже было всего две комнаты. В одной двери были закрыты, в другой – открыты настежь, внутри все было видно.

Максим был в панике и не закрыл дверь. Внутри был бардак. Видимо, он схватил Свету и побежал. Простыни были сорваны, кровать была в беспорядке, мебель была на обычных местах, но Дмитрий вдруг увидел едва-заметные пятна крови на стене. А на стуле висело платье Светы, она надевала его в тот день, когда исчезла.

Она жила здесь. Чья это была кровь? Что здесь произошло? Дмитрию было страшно даже представить…

Раздался шум. Подбежал Стас:

– Хозяйку поймали…

Светлана была словно в тумане. Она тряслась, похоже, она лежала в машине. Она медленно открыла глаза, картинка начала проясняться, Светлана увидела, что происходило вокруг. Она была в семиместном минивэне. Задние сидения были сложены, оставляя много свободного пространства. Это напоминало большую кровать, а она лежала прямо на ней. Стекла в автомобиле были тонированы, и она не могла понять, был день или ночь. Однако она подумала, что, скорее всего, был день, потому что не заметила сверкающих фонарей.

Светлана захотела пошевелиться, но обнаружила, что у нее болит голова и руки не могут двигаться. Когда она опустила голову, оказалось, что ее руки и ноги связаны.

Максим, который вел машину, в зеркале заднего вида заметил, что девушка очнулась, и сказал:

– Проснулась, проголодалась?

Светлана подумала о том, что произошло раньше, она не хотела ничего ему говорить и закрыла глаза.

– Ты ненавидишь меня? – Максим мог четко разглядеть ее выражение в зеркале заднего вида. Она даже не хотела ему ничего говорить?

– Света, мы любим друг друга, рано или поздно между нам и возникнет связь. Почему ты это делаешь? Мне грустно от того, что ты пытаешься уйти от меня.

Так или иначе, больше всего он хотел заполучить ее.

– Ты голодна? – снова спросил Максим.

Независимо от того, что говорил Максим, Светлана делала вид, что не слышит его. Она не откликалась. Теперь она полностью ненавидела этого человека и осознала всю его внутреннюю тьму. Максим знал, что она действительно рассержена, поэтому не стал продолжать говорить, лишь добавил:

– Скажешь мне, как проголодаешься.

Затем он замолчал и переключил внимание на дорогу.

У Светланы очень сильно болела голова. Она не знала, где ехал Максим. Дорога была не очень ровная и ухабистая. Раны на ее голове неимоверно болели, но она не плакала, а молча терпела. Чтобы уменьшить боль, Светлана постаралась выкинуть все мысли из головы и заснуть. Так должно было быть легче.

С заходом солнца небо постепенно темнело. Когда Светлана проснулась, не знала, который час. Она уже находилась не в машине, а в отеле. Номер был довольно бедным, но относительно чистым. Видимо, это был мотель, в котором не нужно было предоставлять документы для регистрации.

Светлана поняла, отель был сделан из жилой квартиры. Ее номер был частью гостиной. На ее бледном лице появилась язвительная улыбка. Он ведь был из высокопоставленной семьи Суворовых, можно сказать, родился с золотой ложкой во рту. Когда ему приходилось так страдать?

У Светланы пересохло в горле, она хотела пить. Ноги и руки у неё по-прежнему были связаны

Максим боялся, что она убежит, поэтому не развязал ее.

Раздался щелчок, дверь распахнулась, и вошел Максим с чем-то в руках. Увидев, что Светлана не спит, он сказал:

– Проснулась, ты, должно быть, голодна?

Он вошел, закрыл дверь и запер ее. Будто бы опасаясь, что замок сломан, он повернул ручку, чтобы проверить, заперта ли дверь. Затем он положил вещи на стол.

– Я хочу пить.

Ее голос разрывал грудную клетку. Она не знала, как долго не разговаривала и как долго не пила. Сейчас она чувствовала сильную жажду.

Максим ослабил веревку, связывающую ее руки, от которой остался алый след на ее тонком белом запястье. Он погладил его:

– Больно?

Светлана ничего не сказала, но подумала, каким лицемерным он был. Если ему действительно было жаль ее, как он мог так обращаться с ней?

Максим развязал веревку на ее ногах и помог ей сесть:

– Я принесу воды.