Дмитрий заранее все продумал. Он откинулся на спинку и, ритмично стуча по столу пальцами, о чем-то размышлял. Стас понимал, что не стоит сейчас тревожить его разговорами, поэтому развернул стул, встал и с улыбкой подошел к Светлане, чтобы познакомиться:

— Давайте я представлюсь, меня зовут Романенко Стас, я владелец юридической фирмы «Правосудие», но вы можете называть меня Станя.

Светлана ничего не ответила.

Рот Юрия от изумления растянулся в букву «О».

— Вы…вы владелец юридической фирмы «Правосудие»? – после долгого разговора с ним Юрий даже не подозревал, что он тот знаменитый адвокат, не проигравший ни одного дела. Он слышал о Стасе, но никогда не видел.

— Сегодня, наконец, увидел настоящего адвоката, вживую. — восторженно сказал Юрий.

А про себя подумал, что наконец-то появился шанс отомстить за брата.

— Что ты из меня животный делаешь? Конечно, настоящий, ты когда-нибудь видел подделку? – грубо сказал ему Стас.

Юрий замахал руками, поспешно оправдываясь:

— Я…я очень обожаю вас.

Стас выпрямился, поправляя и так ровный воротник, и гордо сказал:

— Ну а как иначе.

Юрий в ответ хихикнул.

Светлана сделала шаг назад, не желая больше быть частью этого разговора. Но Стас сразу же это заметил, и преградил ей путь, сделав шаг влево.

— А как я могу к тебе обращаться? Если ты еще не развелась с Дмитрием, то я могу называть тебя как друг. — Он потер пальцами подбородок, взглянул на Дмитрия и многозначительно продолжил: — Если честно, я должен обращаться к тебе, как ко клиенту, да? Светлана Макаровна?

— Зови меня Светланой, — резко прервала она Стаса.

— Разве это уместно? — посмеялся он, смотря на Дмитрия.

— Не вижу в этом ничего такого, — ответила ему Светлана.

Она не хотела, чтобы ей присваивали какие-то странные нарекания.

— Тогда буду называть тебя Светочкой?

Бах! Черная ручка упала со стола и разбилась с треском на куски. Эта ручка принадлежала Стасу, Юрий пользовался ею, когда они обсуждали дела.

Дмитрий подошел, его шаги были медленными и спокойными. Когда он проходил мимо Стаса, тихо сказал:

— Ой, извините, пожалуйста, это я ее уронил.

Стас молчал. Эту ручку ему подарила первая любовь, она была ему очень дорога.

— Нам нужно идти, — взяв Светлану за руку, сказал Дмитрий.

— Куда? – непонимающе спросила она.

— Поймешь, когда придем.

Стас еще несколько секунд стоял на месте, не двигаясь.

Опомнившись, он крикнул вслед удаляющейся фигуре Дмитрия:

— Что ты ведешь себя как маленький ребенок?

Дмитрий проигнорировал его. Светочка? Даже он сам так не называл ее.

Уголки губ Стаса дернулись.

— Будем пойти к мамочке? – Маша сидела на руках у Виктории Александровны и не отрывала глаз от вида за окном, с любопытством рассматривая быстро сменяющийся пейзаж.

Сидевший за рулем Максим, повернулся и успокаивающе добавил:

— Верно, твоя мама скоро приедет, я ей звонил.

Паша взглянул на Максима, холодно хмыкнув про себя. Он умеет только врать маленькому ребенку.

— Правда? – восторженно спросила девочка.

Мария улыбнулась так, что обнажился ряд белых зубов:

— Правда. — Максим взглянул на Павла, который не проронил ни слова, спросив: — Паша, почему ты молчишь?

Мальчик выглядел расстроенным:

— Нет настроения.

— Ты всего лишь ребёнок, откуда у тебя такие проблемы? – произнесла Виктория Александровна. – Разве твои смарт-часы и планшет мама не вернула? И ты всё равно чем-то недоволен? Чего ты меня за одежду тянешь?

Павел хотел остановить бабушку, но не успел.

— Ты… не говори ничего! Ты выставляешь меня посмешищем перед дядей Максимом, — мальчик быстро нашёлся, что сказать, вот только почувствовал отвращение, когда произнёс «дядя». Это животное в облике человека не достойно того, чтобы так его называть.

— Паша, дай-ка мне посмотреть на твои часы. Я забыл, как они выглядят.

Перед отъездом, когда Виктория Александровна достала свой телефон, Максим намеренно перевернул чашку, и жидкость пролилась и телефон отключился, так что она его с собой не взяла.

Мужчина осмотрел запястье мальчика, заметив, что часы не на нём. Он не позволял Павлу каким-либо образом связываться со Светланой.

Глаза Павла сверкнули:

— А я… я забыл их надеть.

Максим знал, что мальчик был сообразительным. И всё же только что он явно повёл себя так, словно совесть была нечиста. С чего бы это?