Но Светлана ответила, что не может этого сделать. Ее грудь болела от малейшего прикосновения, поэтому она не могла ее обнять.

— Потерпи немного, скоро я вернусь домой и тогда мы с тобой будем обниматься.

Маша надула губы и обиженно взглянула на мать:

— Мама, мы с Пашей больше не нужны тебе из-за того, что у тебя появился наш братишка?

— Да, ты мне больше не нужна, потому что ты стала большой и мне не за чем беспокоиться о тебе целыми днями, — Светлана потеребила Машины щеки.

— Мама, мне больно! — заголосила Маша. На самом деле, ей было не так больно, она нарочно закричала.

Сара взяла ее на руки:

— Пойдем поиграем на улице, пусть твоя мама отдыхает.

Маша обхватила ее за шею и с невинным личиком сказала:

— Тетя Сара, у вас с дядей Итоном будет ребенок?.

Для Сары этот вопрос стал неожиданным, и она не сразу ей ответила:

— Мм, думаю, еще не скоро.

Ей еще нужно доучиться два года. К тому же, они еще не начали жить супружеской жизнью...

Сегодня с визитом к Светлане и ее ребенку пришла Екатерина Алексеевна. Стоя в прихожей палаты, она разговаривала с Викторией Александровной:

— Может поменяемся? Вы поедете домой и будете присматривать за детьми, а я останусь в больнице ухаживать за Светой.

Виктория Александровна спросила:

— Дети плохо себя ведут?

— Нет, дело не в этом, просто вы бегаете туда-сюда между домом и больницей, и я переживаю за вас, что вы устаете, больше меня, поэтому я хочу, чтобы вы отдохнули дома. Дети уже подросли и стали послушными, с ними не так много хлопот.

— Я ценю вашу заботу, но я сама должна позаботиться о дочери, — Виктория Александровна легонько похлопала Екатерину Алексеевну по плечу.

— Бабушка, — Маша слезла с рук Сары и помчалась к Виктории Александровне, в это время стоявший рядом Паша презрительно фыркнул. Кажется, его сестра никогда не повзрослеет.

— Сара, иди посиди здесь, — Виктория Александровна, держа на руках Машу, поманила ее рукой.

— Какая видная девушка, повезло Итону, — промолвила Екатерина Алексеевна.

Хотя, по слухам, у Сары не очень благополучная семья, к тому же, она совсем юная, однако она очень смышлёная и красивая, чего вполне достаточно.

Месяц спустя.

Светлану вместе с малышом выписали из больницы, за период чуть больше месяца младенец набрал вес и волосы его стали светыми и блестящими. Когда его кто-то держал на руках, он пристально смотрел на взрослого, что выглядело крайне умилительно.

Сначала Маша больше всего боялась, что с появлением братика папа с мамой станут любить ее меньше или вовсе разлюбят, но, когда младенца привезли домой, на удивление, Маша возвращаясь после школы, первым делом бежала наверх увидеть маленького брата

Когда кто-нибудь из взрослых в шутку говорил, что хочет забрать ее брата себе, она тут же выгоняла их за дверь. После приезда малыша домой, в доме стало оживленно.

Прошел месяц после родов Светланы, однако Кире в этот месяц пришлось очень тяжело.

Спустя месячный курс приема лекарств и уколов, обследование выявило три созревших фолликула, но их извлечение очень болезненный процесс. В промежности женщины делают прокол длинной иглой, затем с помощью специального оборудования находят нужное место и извлекают фолликулы.

В процессе забора яйцеклеток могут ставить анестезию, но если доминантных фолликул мало, то анестезию не используют, так как это может повлиять на эффективность оплодотворения. Такой способ может нанести большой вред половой системе.

После операции Кира была бледной, как смерть и не могла произнести ни слова. Когда Стас вошел к ней в палату и попытался с ней поговорить, она никак не реагировала, лишь с измученным видом бездумно смотрела в потолок.

Узнав, что забор яйцеклеток прошел успешно, Снежана с бабушкой отправили к врачу, чтобы узнать подробности.

В палате были только Стас с Кирой. Стасу хотелось обнять ее, но после месячного курса ежедневных уколов, рука девушки превратилась в сплошной синяк с множеством следов от иглы.

— Очень больно? – глаза Стаса слегка покраснели, — если бы я мог забрать себе твою боль.

— Хочу пить, — вдруг произнесла Кира сиплым голосом. Во время операции она сильно потела от боли, и теперь у нее пересохло во рту.

Низ живота все еще болел, она не могла шевелиться и сгибать ноги, поэтому ей пришлось лежать неподвижно.