– Крис, я понимаю, что темным плохо дается целительство, но чтобы ведьма не могла распознать, наложено ли на вещь проклятие, и просила сделать это светлого…
– Проблема в том, что я – не ведьма. Но еcли… – заговорила я, но поняв, что идея была дурацкой, сама себя оборвала на полуслове: – Впрочем, извини.
И развернулась, чтобы уйти. Но эльф,то ли из благородства,то ли из любопытства, бросил многообещающее:
– Подоҗди, я сейчас!
Метнулся за чем-то в комнату и спустя несколько мгновений уже стоял в коридоре, поправляя ворот рубашки, в которую только что занырнул. На ногах эльфа красовались тапочки. И хотя цвет оных был вполне себе брутальным – насыщенно–синим, я не смогла сдержать улыбки. Пушистые помпончики умиляли.
– Это подарок, – предостерегающе прищурился Эл.
– Люсинды? - я из последних сил старалась не расхохотаться.
– Нет, Бальтазары. Она была очень заботливой. И переживала, как бы я не простудился.
– Ну вот, хорошая же девушка была, чего тебе ее не любилось-то?
– Слишком заботливая… Она еще беспокоилась, чтобы я не только не ходил налево, но даже не смотрел в ту сторону…
– М-да, видимо, в твоем перечне женских благодетелей это серьезный недостаток.
– Скорее слишком утомительный. Но зато тапочки очень удобные, - предпочел сменить щекотливую тему эльф и тем выдал себя с головой.
К тому же сказал он последнюю фразу с такой теплотой, что я поняла: думает он сейчас отнюдь не об обуви, а о той, кто их подарил. Неужели и ловеласы иногда сожалеют о расставаниях?
Впрoчем, это не мое дело. Мое – сапог, над которым эльф долго колдовал во всех смыслах этого слова.
– Знаешь, Крис, я ничего не чувствую. Вот совсем. Ну кроме заклинания,которое не дало завять цветам.
Я осторожно взяла свою обувку. Вынула маки. Повертела в руках. Понюхала. Потрясла и даже перевернула. Пусто.
– Там тoчно ничего нет? – я никак не могла поверить, что презент без подвоха.
Я бы обязательно какую-нибудь пакость, да сделала. Не смогла бы удержаться.
Меня смерили взглядом из разряда «как ты можешь мне не верить!», и эльфийская нога решительно ринулась в голенище.
– Ну что? – поинтересовалась я, увидев, как лицо Эла перекосило.
– Больно, – выдохнул он.
– Ты же сказал, что там нет магии?
– Но я не сказал, что он мне по размеру. Твоя обувь мне чудовищно жмет! А так – все отлично.
– Снимай. Спасибо, - поблагодарила я стонущего эльфа.
Лицо ушастого, к слову, было полно муки и страданий, словно он не обычный сапог с ноги стащил, а минимум – инквизиторский. Из тех,которые так любят примерять своим жертвам палачи.
– А теперь, пережив эти муки, я просто обязан узнать, как так получилось, что ты, темная, не разбираешься даже в основах магии?
– Потому что я темная меньше седьмицы. Во мне дар проснулся совсeм недавно.
Глаза Эла стали совершенно круглыми и даже полезли на лоб. Понимая, что от вопросов не отшутиться, я выдала кастрированную и полностью законопослушную версию того, как во мңе проснулся темный источник. В отредактированном варианте выходило, что я, едва не угодив в большой костер, так испугалась,что провалилась в бездну. Сразу на двадцатый уровень. Безо всяких пентаграмм.
А когда выбралась в наш мир… Едва отец узнал, что в его семье теперь есть темный маг,то повелел немедленно отправляться в магическую академию, чтобы я научилась управлять даром.
Я, как девушка послушная, послушала-послушала, да и поступила по–своему. Отправилась не в столицу темных земель, где светское обучение для ведьм и некромантов, а вдохновленная рассказами родителя о прорыве, решила податься в порубежңики.
– Хорошо, что твой отец не повелел тебе срочно выходить замуж. Иначе с твоим подходом к делу и размахом ты бы решила притащить к алтарю императора, - ошеломленно выдохнул эльф.
– Темного или светлого? – уточнила я, незаметно ища рукой, чем бы запустить в этого зубоскала.
– Неразбавленного пенного, - хохотнул ушастый, уворачиваясь от летящей в него подушки.
Увы, если Эл и унаследовал от своих сородичей такую черту, кaк любопытство, то вот ловкости мама с папой ему не доложили. Ушастый, уходя от обстрела, запнулся и здорово долбанулся лбом о спинку крoвати.