Но то чуть позже, а пока со слов Эла выходило, что в светлых землях не все так прекрасно, как пытались описать печатники новостных листков. Мы, жители южного порта на окраине империи, знали гораздо больше о том, как идут дела на островах Шим Вуй или в свободных землях, да даже в тех же степях, чем в столице.

Α выходило интересно. Некогда в борьбе с темными светлые маги разных рас объединились. Сначала это был союз земель, потом – целая империя. Но спустя тысячу лет очередной правитель эльфийских земель решил, что полная независимость – это не только модно, прогрессивно и современно, но и денежно. Ведь не нужно будет платить налоги в императорскую казну. Да и вообще, когда это перворожденные подчинялись презренным людям?

В общем, мало этого эльфийского владыку в детстве ремнем пороли, вот и возгордился.

Ну нет бы ему, как тем же гномам, экономику подтягивать. К слoву, подгорный народ, проведя хитрые расчёты и сопоставив продолжительность жизни людей, драконов, эльфов и прочих рас, разработал такую систему кредитования и ссуд, чтo сейчас «гном» был едва ли не синонимом «богача». И эти полурослики ни о каком суверенитете не помышляли и лишь посмеивались над гордецами-эльфами.

Драконы же, со своими долинами, были и вовсе государством в государстве. Впрочем, ящеры вели столь мудрую политику, что их земли ныне облагались смехотворными налогами,и об отделении речи не шло.

Леса дриад, по слухам, вообще были на имперских дотациях… А вот эльфам в составе империи не сиделось. Вернее, простых остроухих все устраивало, а вот их правителя, принявшего ясеневый венец из рук предыдущего владыки, не очень. Потому он выставил светлейшему императору ультиматум: или признание независимости эльфийских земель,или…

Войны не случилось. Потому как правитель перворожденных все же осознал: эльфы хоть и сильнее, и мудрее и вообще – светлейшие,и круче драконов, но… людей банально больше. И размножаются они быстрее перворожденных. А ресурсов у эльфов не так уж и много. Так что решительное форсирование приведет лишь к тому, что протест остроухих подавят и обложат земли ещё большими налогами, что бы впредь не повадно было восставать.

Но эльфы не были бы эльфами, если бы не решили добиться своего иным способом. В ход пошли интриги и борьба за умы. Расчёт был прост: чтобы люди сами захотели отделиться от пресветлых. И все бы ничего. Но оказалось,что за тысячу лет многие остроухие покинули исконные земли и расселились по империи. В том числе и родители Эла. А когда двадцать лет назад тщательно разжигаемая вражда вспыхнула ярким пламенем, то мой новый знакомый на своей шкуре почувствовал, что значит быть нежеланной персоной в высшем свете. Его семья начала стремительно беднеть: люди отказывались заключать сделки с его отцом, лишь увидев острые уши.

Подозреваю, что и в землях эльфов происходило то же самое, но уже с человеческими торговцами.

– Так ты попал в ақадемию, потому что твоя семья обеднелa? - шевеля полностью зажившей ногой уточнила я.

– Нет, - огорошил меня Эл, - Здесь я очутился от большой любви.

– От любви (причем ее размер не важен: большая, маленькая) обычно дети появляются… – я усмехнулась.

– Да что ты понимаешь. Дети-дети… В любви главное – чтоб без брака, - Эл озорно улыбнулся. – Хотя отец Люсинды уверял меня в обратнoм. И я тебе скажу, убедительно так у него получалось. Может потому, что в это самое время он приставил к моему горлу меч.

Солнце, на миг выглянувшее в рваный просвет между туч, заиграло в его серебристых волосах,и я поймала себя на мысли: а хорош, бездна его раздери, этот ушастый. Несмотря на утончённость, его красота не была жеманной, напускной. Мне даже на миг показалось, что чуть заостренные черты лица – это отличная личина мягкого юноши. Но, статься, такой вряд ли смог бы выдержать здесь. Хотя… Если вспомнить Гарди…

– Меч к горлу – это,конечно, весьма убедительный аргумент. Другой вопрос: как ты напоролся на такую интересную лекцию?

– Как и большинство парней: через окно женской спальни. Люсинда была девушкой хорошей. Я – ещё лучше. И у нас случилась удивительная ночь…

– Ты рассказываешь это таким тоном, будто себя рекламируешь, – я невольно хихикнула.

– Как ты могла подумать!

Эл возмутился столь искренне, что я поняла: нагло врет. И причем столь виртуозно, что сразу становилось понятно: этот перворожденный живет среди людей очень давно. Потому от сородичей у него была разве что внешность, а вот манера общения – исключительно человеческая. А не как водится у этих остроухих, қогда от каждого сказанного ими слова вымораживает ветром, который дует с вершин эльфийской надменности.

А мой лекарь между тем продолжил: