– Но вы пока не кадеты, хоть и дали присягу. Вы пока личинки, опарыши, из которых я воспитаю достойных магов, – потом он глянул на меня, прибежавшую третьей, сплюнул, и добавил: – и магинь. На сегодня все. До завтра.

С этими словами наставник удалился.

А две дюжины полутрупов так и остались лежать на полигоне и хрипеть, как загнанные лошади. Что же, в такой тренировке был один большой плюс: если до нее светлые одногруппники и хотели свернуть мне шею, то сейчас на это у них просто не было сил.

– Акула сегодня просто озверел, – просипел кто-то.

До нас тут же донеслось:

– Я все слышу…

Говорун тут же замолчал. А мне вспомнилась карикатура на стене карцера. А ведь точно, сущая акула, этот Эйк. Сожрет и не заметит…

Впрочем, наставник не вернулся. Да что там, даже не обернулся, но все равно мы струхнули.

Я лежала на голой земле, холодившей спину,и мечтала о телепорте до комнаты в общежитии. Ноги гудели. Ноги болели. Да и в целом, я только сейчас поняла, что мне срочно нужна инструкция, как не подохнуть в этой академии.

Усилием воли села. Стащила с нoг выданные гоблином новые сапоги, взамен полупотерянной своей пары, и едва не застонала от облегчения. Ну это надо же: сколько удовольствия может доставить просто избавление от предмета униформы…

А вот зрелище меня не порадовало. Пятки и большие пальцы на обеих ногах оказались стерты в кровь, которая проступала через ткань.

Сбоку раздался свиcт:

– Ого, да тебе к целителям надо, – присвистнул эльф, что всю тренировку бежал то рядом, то чуть обгоняя.

– Угу. Да только до них ещё дойти… – я поморщилась от боли, представив, что сейчас опять нужно будет обуваться.

– Хочешь – помогу,– неожиданно предложил ушастый.

Я с сомнением посмотрела на нечаянную «добрую фею». Ну–ну. Если учесть, что вот только недавно пятеро светлых пытались меня если не убить,то госпитализировать… В общем, верила я одногруппнику не больше, чем наперсточнику на базаре.

– Слушай…. – замялась я, не зная, как обратиться к парню.

– Эландиэль, – искривив губы в печальной усмешке подсказал эльф, будто уже зная, что я отвечу. – Можно просто Эл.

– Слушай, Эл… Спасибо за предложение, но… я как-нибудь сама.

– Это потому что я эльф? – без обиняков вопросил он.

Я чуть не ляпнула «потому что ты – светлый». Но подумала и прикусила язык. Вдруг он и правда хотел если не помочь, то хотя бы не навредить…

– Нет. Это потому что я темная, – честно призналась я и с любопытством спросила: – А при чем здесь твоя раса?

На этот раз ушастый обиделся. Судя по выражению лица – сильно и конкретно. Но я смотрела на него и молчала. Он же буравил меня взглядом, будто пытался добраться до моих мыслей.

Остальные курсанты со стонами поднимались и медленно ползли на кладби… в смысле, к себе в общежитие. Но выглядело это так, словно они мечтали накрыться белой простынкой и по–пластунски двинуться к погосту, пока их не отловили и не заставили ещё раз преодолеть полосу препятствий. Хотя, маневр не пройдет, поскольку наш Акула – некромант, так что даже посмертие не избавит от тренировок. Вплоть до самого выпуска. Так и будем бегать скелетами по полю, греметь костями…

– Ты и вправду не в курсе?

Тут я вспомнила, как нет-нет да и косились на ушастого светлые. Впрочем, темные тоже усмехались, но в адреc уже всех имперцев, особо не выделяя Эла.

– Просвети – и буду, – я задрала голову вверх, разглядывая и серoе небо, готовящееся расплескаться дождем,и эльфа, поднявшегося с земли и собравшегося уходить.

– Тогда правда за правду, - он усмехнулся и, отряхнув руки от земли, протянул мне ладонь: – Я рассказываю о себе, а ты – о себе.

Я подумала, что в принципе ничего не теряю, ведь в этой сделке была отличная лазейка: хоть и нужно было рассказывать только правду, но не всю же… и не обязательно по порядку.

– Идет, – я пожала руку ушастому.

И не прогадала. Рассказ Эла вышел весьма познавательным. А пока он посвящал меня в особенности межрасовой политики, все же залечил мне ногу. Хотя на последнее я сoгласия не давала. Но ушастый заявил, что вид кровавых мозолей оскорбляет его эстетический вкус и тонкую душевную организацию. Χотя, как я убедилась позже, этой его ранимой психикой можно было сваи забивать. Причем в гранит.